Волчий Хутор

— Слышь, Хлыст — полушепотом ему сказал Прыщ — Слышь, а немец тот летчик, он откуда тут к нам тоже упал?

— С неба тугодум! — огрызнулся на Прыща Дрыка.

— Тебе то, какое до этого д ело? — огрызнулся Хлыст — У тебя есть твоя Любка Дронина, вот и думай о ней, пока можно.

— Да, так, просто интересно — ответил ему Прыщ — С какого аэродрома этот как его оберест Шенкер. Ишь, как немцы то своего поприветствовали. Даже шнапсу налили.

— Гляди-ка балбес, балбесом, а имя фрица летуна запомнил! — встрял в их разговор Кожуба — И о шнапсе помнит! Наверное, из-за шнапса и запомнил имя немца!

— Я те, че дурак совсем — возмутился Прыщ.

— Ладно, не обижайся, Прыщ на старого человека, все путем — полушепотом сказал Кожуба — Заскочишь после этой охоты ко мне в хату, я тебе самогонки налью. За чудесную память.

Хлыст и Дрыка прыснули втихушку, над шуткой Кожубы. А Прыщ продолжал — Да, говорят его напарника тот, что в лесу русский крепко ощипал. Там же, где-то он должен лежать со своим Мессером.

— Ага — добавил Дрыка — Или порознь. Рука вон там, другая вон там, а ноги, вообще может быть в реке.

Он головой показывал по сторонам и добавил — Я слышал, его самолет в куски разорвало взрывом.

Полицаи заржали как кони, заглушая своим диким придурковатым хохотом звуки разголосившихся на краю волчьего болота ночных сверчков.

— Тихо, уроды! — скомандовал Хлыст и задал Серафиму Кожубе вопрос — Этот твой подопечный, Всеволод Артюхов то сбежал — сказал Хлыст — Сбежал со своим малолетним ублюдком сынишкой. В лес убежал к партизанам. Убежал вместе с рыбой. Надо было сдать его в комендатуру. Мы пришли за ними, их дома след простыл.

— Надо было их ловить у реки — сказал Кожуба Хлысту.

Он смотрел в сторону болота и леса, сидя в бурьяне на болотной кочке.

— Вот они и смылись, обойдя деревню стороной по берегу и ушли к партизанам в лес — продолжил Кожуба — Теперь там и останутся. Всему вас учить надо идиоты.

— Но ты, полегче, старик! — возмутился Хлыст — Полегче с нами, а то.

— А то, что! — Серафим произнес в ответ и направил ствол на полицая Хлыста. Те наставили карабины на него.

— Профукали — сказал уже более спокойно Кожуба старший, опуская двустволку к земле — Я все методично готовил, а они профукали. Надо было не Жабу искать, а брать этих двух рыбаков и брата с партизанами. Жаба про них мне докладывал, как они рыбу не немцам, а в отряд партизан возили. И дорогу к партизанам знали.

— Да, а что ты нам его своего брата и их тогда сразу не сдал, когда они были у тебя дома! — продолжил Хлыст, опустив тоже карабин, пока не намереваясь, нападать на Серафима.

Серафим опять молчал и смотрел в лес.

— Серафим, а ты часом, не знаешь туда дороги, а? — спросил уже ехидно Хлыст у Серафима Кожубы — Че родной партизан брательник не поведал? Он ведь не знал твою работу на два фронта? Смотри, Кожуба, чуть, что я тебя сдам в сельскую комендатуру самому Когелю. Лично сдам, понял!

— Заткнись, Хлыст! — отпарировал ему грубо Кожуба — У меня против тебя, тоже кое-что отыщется! Про твои дела с тем немецким фельтфебелем.

— Ладно, Серафим — уже пошел на попятную, и тихо, и спокойно ответил полицай, искоса и злобно посмотрев на Кожубу — Забыли.

— Забыли — ему ответил Серафим, заметив его взгляд. Он знал, что Хлыст не такой дурак, как его напарники и злопамятная дрянь. Он не упустит шанса отплатить ему если, что. Да и так, чтобы спасти свою перед немцами шкуру. Наверняка уже подумывал, как бы оказаться круче других верхом на коне.

— Ну, вы че, мужики! — встрял между ними Дрыка — Вы кончайте перепалку то.

— Заткнись ты тоже, урод! — прикрикнул на него Серафим — И смотри в оба туда на болото! Надо было самому все мне организовывать, а не доверять еще кому-то! Одни уроды!

Серафим посмотрел в лес и заметил какое-то движение среди сосенок и березок в самой топи.

— Тихо! — он скомандовал полицаям.

Cергей Аниканов, не мог найти себе покоя. Ему мерещился его боевой друг Арсентьев Дмитрий. Он не мог поверить в его смерть. Он считал его живым, там на тех болотах в том лесу, куда он упал с парашютом. Он не мог спокойно объяснить сыну полка Ваську, куда подевался его любимый друг дядя Дима. Почему? Да, как? И хотя мальчишка знал, не понаслышке, что такое война. Мальчишка, потерявший своих родителей и всех родственников в своем селении. И, видел, как чуть ли не ежедневно, гибли летчики их полка в боях над Белоруссией. Но не мог объяснить прямо причину исчезновения Дмитрия Арсентьева совсем еще юному Ваську. Он врал ему, и от этого Аниканову было плохо. Он ворочался на койке в полевой аэродромной замаскированной фронтовой землянке.