Волчий Хутор

Он побоялся сделать ребенку больно и сказал, что дядя Дима скоро прилетит, что у него особое секретное задание. Когда он подбежал после того полета к нему у полевой землянки и спросил, недвусмысленно, где дядя Дима. И он соврал. Соврал машинально. Но так получилось. И может даже к лучшему. Неизвестно как отреагировал бы на это Васек. Он был совсем еще ребенок. Но так продолжаться долго не могло. Если Димка не найдется при освобождении деревни, то придется сказать пацаненку о его гибели, в конце концов. Все конечно можно списать на войну, но сердце ребенка. Он не смог бы смотреть спокойно на слезы и плачь ребенка. Они стали Ваську здесь самыми близкими и родными людьми в их летном военном полку.

Он чувствовал всем своим нутром, что Дмитрий живой. Что он, где-то там на тех лесных болотах. Глубоко в самом лесу. Раненый, но живой. Но он не мог ему сейчас никак помочь. И это не давало покоя Сергею. Он ворочался без конца с боку на бок. И не мог уснуть.

— Димка! — Сергей произнес тихо, чтобы никого не разбудить из летного состава, про себя в отчаянии вслух — Где же ты друг? Найду ли я тебя, когда отобьем эту деревню? Что я скажу твоему другу Ваську? С кем он будет играть в футбол!

Вскоре навалившаяся все же усталость и переживания, быстро овладели Сергеем. И он отключился, почти мгновенно, думая, что завтра скажет сыну полка Ваську их такому же боевому, как и они с Димкой близкому другу.

В логове болотной волчицы

Дикий звериный вой прокатился над болотом. И полицаи во главе с Серафимом Кожубой вздрогнули. Он заглушил даже звуки сверчков и звуки немецкой техники в деревне.

Полицаи, буквально подлетели с места от жуткого на весь болотный, лес волчьего воя. Они вскинули свои карабины и пригнулись в бурьян, пряча головы в черных кепках полицаев. У самой кромки болотной топи, они всматривались в темный в ночи лес. И ждали увидеть совсем не то, что увидели.

Тень метнулась между деревьями. Черная, похожая на волка тень. Она пронеслась прямо по топи слева на право, от дерева к дереву. И нырнула в береговой бурьян в стороне от тех, кто сидел в засаде. Казалось, она решила обойти тех, кто сидел у кромки болота. И напасть на них с тыла.

Кожуба вскинул двустволку и соскочил с места. За ним все полицаи, включая Хлыста. Раздались выстрелы по освещенному Луной бурьяну.

Они бросились вдогонку за тенью, уже забыв, зачем здесь сидели.

Это был волк. Крупный довольно волк. Он несся в бурьяне, виляя из стороны, в сторону, уводя нежеланных гостей от своего логова.

Где-то вдалеке всполохами от разрывов снарядов и бомб полыхал горизонт. Где-то там, западнее села. И, куда бежал серый большой волк, была фронтовая линия противостояния немцев и русских.

Кожуба и полицаи, останавливаясь, стреляли по виляющему большому серому в темноте волку. Они стреляли по мелькающей с шумом в траве, мчащейся от них и удаляющейся тени.

Они отстреляв, почти все свои патроны, остановились и потеряли того кого преследовали.

— Ублюдок серый! — выругался Серафим — Вот дерьмо!

— Какого черта мы за ним погнались?! — возмутился, глядя на Серафима, полицай Хлыст — Какого, черта ты нас сюда пригнал Кожуба?! — Хлыст негодовал — Какого, черта мы погнались за этим волком?! Подняли столько шума?!

Серафим и сам не смог это объяснить. Что-то подтолкнуло его буквально под руку и его понесло по ухабам и по кочкам. А они, рванули все за ним. Наверное, темнота и холод ночи. Может само напряжение долгого ожидания. Но, Кожуба, вдруг сам по себе сорвался с насиженного в бурьяне места и понесся, стреляя, запинаясь о прибрежные кочки в диковинного зверя, увлекая остальных за собой. Он рассчитывал увидеть советского летчика, а тут вдруг объявился этот здоровенный волк. Волк прямо из болотной топи. Прямо из этого стоящего на болоте леса.

Хлыст него довал. Он подскочил к Серафиму Кожубе. И схватил его за грудки.

— Ты сорвал всю операцию, козлина старый! Че на тебя нашло?! — Хлыст заорал и вцепился, чуть ли не в горло Серафиму. И тот оттолкнул Хлыста от себя, и Хлыст полетел на землю.

— Твою мать! — заорал он, падая под ноги своих подчиненных полицаев, Дрыке и Прыщу. Он соскочил на ноги, но получил в рожу кулаком. И отлетел снова к ногам Дрыке и Прыща.

— Не касайся меня, дерьмо собачье! — рявкнул староста деревни Серафим Кожуба.

— Ты, старый ублюдок! — заорал Хлыст и выхватил немецкий вальтер из кармана черной шинели.

Серафим, было, вскинул свое двуствольное ружье, но опоздал на мгновение, и это стоило ему жизни.

Раздались пистолетные звонкие выстрелы в темноте ночи, и Серафим упал в высокий бурьян, уронив свое охотничье ружье. Хлыст выстрелил в Серафима еще несколько раз и плюнул в его лежащий в бурьяне старосты деревни труп.

Полицаи Прыщ и Дрыка онемели от шока и смотрели то на мертвого Серафима, то на своего кореша Хлыста.

— Вот и все, чертов ублюдок! — крикнул Хлыст, смотря на лежащего в бурьяне Серафима — Вот и все, старая развалина! Туда тебе и дорога!

— Хлыст! — пораженные, такой развязкой промямлил Дрыка — На хрена ты его, а!