Она стояла на песчаном высоком покрытом сумерками раннего утра косогоре. Крутом косогоре, уходящим вниз к самой реке. Она стояла и смотрела в ночь. На свет желтеющей в небе Луны. Она не спускала взгляда с бликующей яркими переливами красок ночной воды. И самой прибрежной кромки берега.
178 мин, 10 сек 7206
— Ты зачем его уделал! — промычал Прыщ, отступая за спину Дрыке.
— Много на себя последнее время брал, козлина! — ругался, уже успокаиваясь, Хлыст — Угрожал еще мне! Пугал Когелем, старый ублюдок!
Так они стояли какое-то время, над трупом старосты деревни, обсуждая бросить его прямо здесь в темноте на съедение комарам и этому волку или все же оттащить в деревню. И подбросить его к его дому. Было уже два часа ночи. И они пошли назад в Снежницы по своим домам. А над ними на возвышенности, в темноте сверкая желтыми, как сама луна глазами, стояла серая большая волчица. Она смотрела на уходящих троих полицаев. И провожала их своим волчьим взором хищных глаз. И когда они исчезли из ее вида, она спустилась быстро с косогора назад в береговой бурьян. И подошла к мертвому, лежащему здесь старосте Серафиму Кожубе. Она встала над его остывающим в траве трупом и завыла снова на Луну.
Волчица отгрызла у него обе руки и лицо. И тут же обглодала их. Затем отгрызла обе ноги. И вспорола клыками живот, вытаскивая из толстого старосты брюха кишки, разбрасывая по траве вокруг, и вкушая запах льющейся в береговой бурьян еще теплой крови.
Ее черная тень смотрел по-прежнему туда, куда ушли полицаи. Она охраняла свою серую хозяйку. Охраняла до той поры, пока та не насытится человеческой кровью и человеческим мясом.
В партизанском лагере, ночью глубоко в лесу на противоположной стороне деревни от речки Березины и Волчьего хутора, и самих болот, было довольно людно. Просто было много народа. Вооруженного народа.
Кто был во что одет. Но, чаще была видна военная форма. Были здесь как армейские ватники и обычные деревенские тулупы. Были и солдатские потертые помятые порядком шинели.
Было, снова раннее утро. Часов девять и было довольно уже светло. Горели костры. И вокруг них сидели люди. Кто-то, просто сидел и глядел на горящий в костре огонь. Кто-то готовил жареное мясо или варил уху. Здесь же сидел и Всеволод Артюхов вместе с сыном. Всеволод чутьем охотника и рыбака понял, что пора бежать из Снежницы сюда к партизанам. И был прав. Промедлил бы и все.
Они сбежали из своей деревни. И, пожалуй, вовремя. Загрузившись пойманной рыбой и мясом на ночной недавно охоте, они рванули по-быстрому не кого, не ожидая в партизанский отряд. Немцы не успели их схватить. Они знали, что за ними уже следили полицаи. И вот наступил момент, когда надо было делать ноги. И, они ушли тихо из Снежницы, прихватив охотничьи ружья и припасы для себя и отряда.
Всеволод и его сын Павел, теперь были среди своих, и, как и все готовились к захвату своей родной деревни. Отряд, в котором они находились, готовился к штурму Снежницы и нападению на немцев. Согласно с командованием Советской армии, они вместе с выделенной для этого войсковой частью, должны согласованно напасть со стороны леса на Снежницы. И отбить ее от врагов. Через Снежницы состоится окружение противника по остальным Белорусским хуторам и селам. И взятие его в кольцо. Там уже за самой деревней кольцо было приказано закрыть. И окружить тех немцев, которые останутся и не успеют выскочить из клещей.
Для этого и готовился партизанский отряд. Было заброшено с воздуха дополнительное оружие. Даже маленькие пушки по прозвищу «Прощай Родина». Прямо в белорусские леса и на голову партизан. И очень даже кстати. Им как раз не хватало артиллерии.
И вот их свой партизанский отряд готовился к боевой операции.
В отряде было много своих селян. Большая часть была молодые. Некоторые были целыми семьями. Еще задолго до них обоих Артюховых прибывших в отряд. Некоторые прибыли сюда еще с приходом немцев в деревню. Были здесь и солдаты окруженцы, оставшиеся в партизанском отряде и продолжающие драться с врагом на Белорусской земле.
К Всеволоду и сыну подошел человек в военной форме политрука отряда. Он был в очках и в кожанке. На нем была такая же кожаная фуражка и очки.
— Всеволод Артюхов? — он обратился вопросительно к Артюхову.
— Да, он самый — ответил Всеволод этому человеку и встал напротив военного.
— Вы нужны сейчас в штабе. Прошу следовать за мной — сказал человек в кожанке и фуражке. И, повернувшись, пошел в сторону от горящего ярким огнем костра. А Всеволод, сказав сыну сидеть на месте, быстро пошел следом за тем человеком в штабную землянку партизан под тремя стоящими над ней крупными сосенками. Они вместе спустились по деревянным ступенькам вниз в довольно большое подземное насыпное сооружение, порядком уже, заросшее травой.
— Много на себя последнее время брал, козлина! — ругался, уже успокаиваясь, Хлыст — Угрожал еще мне! Пугал Когелем, старый ублюдок!
Так они стояли какое-то время, над трупом старосты деревни, обсуждая бросить его прямо здесь в темноте на съедение комарам и этому волку или все же оттащить в деревню. И подбросить его к его дому. Было уже два часа ночи. И они пошли назад в Снежницы по своим домам. А над ними на возвышенности, в темноте сверкая желтыми, как сама луна глазами, стояла серая большая волчица. Она смотрела на уходящих троих полицаев. И провожала их своим волчьим взором хищных глаз. И когда они исчезли из ее вида, она спустилась быстро с косогора назад в береговой бурьян. И подошла к мертвому, лежащему здесь старосте Серафиму Кожубе. Она встала над его остывающим в траве трупом и завыла снова на Луну.
Волчица отгрызла у него обе руки и лицо. И тут же обглодала их. Затем отгрызла обе ноги. И вспорола клыками живот, вытаскивая из толстого старосты брюха кишки, разбрасывая по траве вокруг, и вкушая запах льющейся в береговой бурьян еще теплой крови.
Ее черная тень смотрел по-прежнему туда, куда ушли полицаи. Она охраняла свою серую хозяйку. Охраняла до той поры, пока та не насытится человеческой кровью и человеческим мясом.
В партизанском лагере, ночью глубоко в лесу на противоположной стороне деревни от речки Березины и Волчьего хутора, и самих болот, было довольно людно. Просто было много народа. Вооруженного народа.
Кто был во что одет. Но, чаще была видна военная форма. Были здесь как армейские ватники и обычные деревенские тулупы. Были и солдатские потертые помятые порядком шинели.
Было, снова раннее утро. Часов девять и было довольно уже светло. Горели костры. И вокруг них сидели люди. Кто-то, просто сидел и глядел на горящий в костре огонь. Кто-то готовил жареное мясо или варил уху. Здесь же сидел и Всеволод Артюхов вместе с сыном. Всеволод чутьем охотника и рыбака понял, что пора бежать из Снежницы сюда к партизанам. И был прав. Промедлил бы и все.
Они сбежали из своей деревни. И, пожалуй, вовремя. Загрузившись пойманной рыбой и мясом на ночной недавно охоте, они рванули по-быстрому не кого, не ожидая в партизанский отряд. Немцы не успели их схватить. Они знали, что за ними уже следили полицаи. И вот наступил момент, когда надо было делать ноги. И, они ушли тихо из Снежницы, прихватив охотничьи ружья и припасы для себя и отряда.
Всеволод и его сын Павел, теперь были среди своих, и, как и все готовились к захвату своей родной деревни. Отряд, в котором они находились, готовился к штурму Снежницы и нападению на немцев. Согласно с командованием Советской армии, они вместе с выделенной для этого войсковой частью, должны согласованно напасть со стороны леса на Снежницы. И отбить ее от врагов. Через Снежницы состоится окружение противника по остальным Белорусским хуторам и селам. И взятие его в кольцо. Там уже за самой деревней кольцо было приказано закрыть. И окружить тех немцев, которые останутся и не успеют выскочить из клещей.
Для этого и готовился партизанский отряд. Было заброшено с воздуха дополнительное оружие. Даже маленькие пушки по прозвищу «Прощай Родина». Прямо в белорусские леса и на голову партизан. И очень даже кстати. Им как раз не хватало артиллерии.
И вот их свой партизанский отряд готовился к боевой операции.
В отряде было много своих селян. Большая часть была молодые. Некоторые были целыми семьями. Еще задолго до них обоих Артюховых прибывших в отряд. Некоторые прибыли сюда еще с приходом немцев в деревню. Были здесь и солдаты окруженцы, оставшиеся в партизанском отряде и продолжающие драться с врагом на Белорусской земле.
К Всеволоду и сыну подошел человек в военной форме политрука отряда. Он был в очках и в кожанке. На нем была такая же кожаная фуражка и очки.
— Всеволод Артюхов? — он обратился вопросительно к Артюхову.
— Да, он самый — ответил Всеволод этому человеку и встал напротив военного.
— Вы нужны сейчас в штабе. Прошу следовать за мной — сказал человек в кожанке и фуражке. И, повернувшись, пошел в сторону от горящего ярким огнем костра. А Всеволод, сказав сыну сидеть на месте, быстро пошел следом за тем человеком в штабную землянку партизан под тремя стоящими над ней крупными сосенками. Они вместе спустились по деревянным ступенькам вниз в довольно большое подземное насыпное сооружение, порядком уже, заросшее травой.
Страница 17 из 47
