Она стояла на песчаном высоком покрытом сумерками раннего утра косогоре. Крутом косогоре, уходящим вниз к самой реке. Она стояла и смотрела в ночь. На свет желтеющей в небе Луны. Она не спускала взгляда с бликующей яркими переливами красок ночной воды. И самой прибрежной кромки берега.
178 мин, 10 сек 7227
— Чертова лесная сука! — выругался про себя Дрыка в темноте болотного леса. Хлюпая сапогами по болотной жиже, он пробирался мимо берез и сосенок в полной практически ночной темноте. Дорогу он знал прекрасно и уверенно по ней двигался.
Вдалеке прогрохотал гром. Он заглушил прифронтовые выстрелы далеко от деревни, и сверкнула молния где-то на горизонте.
— Черт! — снова руганулся про себя вслух и громко Дрыка — Еще в ливень попасть не хватало.
На горизонте собиралась большая черная дождевая грозовая туча. Она стремительно шла на болотный, волчий лес, и на деревню Снежницы.
Дрыка спешил, как мог. Он не хотел попасть под дождь. И хотел успеть укрыться на Волчьем хуторе. Он брел, торопясь по болоту в темноте. И видел останки какого-то самолета. Оторванную рядом с болотной тропой крыльевую обгоревшую плоскость с вырванным шасси. И кусок хвоста со свастикой. Дрыка достал фонарик и стал светить на обломки самолета. Над головой закричали проснувшись в темноте вороны.
Это был Мессершмитт BF-109 F-4, того погибшего немца о котором говорил Когелю тот немец асс Шенкер. Но за ним никто никого не отправил на болота. Участь его была ясна при взрыве истребителя.
Дрыка увидел рядом почти с тропой самолетный двигатель. Здоровенный, почти полностью утонувший от тяжести в болоте. С загнутыми лопастями пропеллера.
— Вот ты, где небесная птичка — сказал Дрыка — Но я не буду про тебя говорить никому.
И оно было понятно. Иначе Дрыке придется все рассказать. И кто знает, как все для него закончится. Но одно ясно, что не в его пользу.
— Еще бы твоего ненароком хозяина летуна найти — произнес он и увидел черный огромный в ночи покрытый густой шерстью силуэт, стоящий передом к Дрыке у сосны, и рядом с болотной тропкой оборотня волка.
Из-под ног в этот же момент его вылетела спугнутая им сонная куропатка. Он напугался и выругался на птицу. Дрыка аж отшатнулся в сторону и чуть не провалился в болото. Он посветил фонариком в силуэт и увидел светящиеся горящие желтым огнем глаза. Они смотрели на Дрыку. И зверь зарычал. У Дрыки затряслись коленки.
Он стоял над останками человека в военной обгоревшей форме. Точнее того, что от него осталось. Это был обрубок верхней части туловища в форме летчика немца. Было видно на груди нашивку орла. И на обожженной огнем шее под обгоревшей до костей головой в петлице кителя железный крест. Рук не было. И ноги с нижней частью немца были неизвестно где. Где-то в болоте.
Зверь зарычал сильнее на Дрыку, щурясь, от его света фонарика.
— Че, ты встал как вкопанный! — Дрыка услышал громкий возмущенный голос за своей спиной и вздрогнул на присевших ногах. Он осторожно повернул голову и повернулся на тропе полу боком к тому, кто ему это сказал. То был женский молодой голос. И он увидел за спиной молодую девицу, совершенно и бесстыдно голую и в растрепанных распущенных по грудям и спине белых как снег волосах. Лицо девицы было в чьей-то крови. Все измазанное и кровь текла по ее голым торчащим девичьим грудям и телу.
Она, подошла к Дрыке и посмотрела светом, таких же, горящих желтым огнем хищным, как у стоящего перед Дрыкой у сосны на двух волчьих ногах оборотня глаз.
— Я иду к хозяйке хутора — произнес, дрожа от дикого нахлынувшего на него страха Дрыка — Она — сглотнул от комка в горле Дрыка и повторил — Она должна этой ночью меня видеть — он еле это произнес ей.
— Ну, дак, иди куда шел! — грубо с тихим рыком ответила она ему и толкнула рукой в спину полицая — Шляются тут всякие без спроса! — снова произнесла окровавленная кровью видимо этого растерзанного и изрубленного пропеллером вражеского самолета летчика немца. И показала рукой прочь на Дрыку — Ступай прочь, и не оглядывайся!
Тот, дрожа от жути на дрожащих и подкосившихся своих полицая ногах, пошел осторожно от нее и мимо стоящего у сосны волка оборотня.
Только сейчас Дрыка увидел в его лапах оторванную или отрубленную в сапоге в изорванной лохмотьями штанине немецкого форменного галифе в обожженном огнем сапоге человеческую ногу. Он увидел, как зверь вонзил в нее свои острые как клинья зубы клыки и вырвал кусок плоти. Он отвернулся от идущего мимо него полицая. И подошел к нагой молодой девице. Она ему что-то прошептала на их зверином только понятном им языке, и они посмотрели снова на уходящего Дрыку.
Обряд молодого волка
Он чувствовал, как слабнет и теряет силы. И они две женщины волчицы, буквально несут его на руках. И кладут целиком на дощатый настил внутри бани.
У него все мутнеет перед глазами и кружится голова.
Он уже не помнит, как его зовут и кто он и откуда. Он совершенно голый лежит здесь под массивной невысокой деревянной крышей грубо срубленной из бревен низкой бани. Этот запах свежего горячего пара и запах мокрых досок. Запах льющейся воды на него. Запах березовых банных веников и женских мокрых тел.
Вдалеке прогрохотал гром. Он заглушил прифронтовые выстрелы далеко от деревни, и сверкнула молния где-то на горизонте.
— Черт! — снова руганулся про себя вслух и громко Дрыка — Еще в ливень попасть не хватало.
На горизонте собиралась большая черная дождевая грозовая туча. Она стремительно шла на болотный, волчий лес, и на деревню Снежницы.
Дрыка спешил, как мог. Он не хотел попасть под дождь. И хотел успеть укрыться на Волчьем хуторе. Он брел, торопясь по болоту в темноте. И видел останки какого-то самолета. Оторванную рядом с болотной тропой крыльевую обгоревшую плоскость с вырванным шасси. И кусок хвоста со свастикой. Дрыка достал фонарик и стал светить на обломки самолета. Над головой закричали проснувшись в темноте вороны.
Это был Мессершмитт BF-109 F-4, того погибшего немца о котором говорил Когелю тот немец асс Шенкер. Но за ним никто никого не отправил на болота. Участь его была ясна при взрыве истребителя.
Дрыка увидел рядом почти с тропой самолетный двигатель. Здоровенный, почти полностью утонувший от тяжести в болоте. С загнутыми лопастями пропеллера.
— Вот ты, где небесная птичка — сказал Дрыка — Но я не буду про тебя говорить никому.
И оно было понятно. Иначе Дрыке придется все рассказать. И кто знает, как все для него закончится. Но одно ясно, что не в его пользу.
— Еще бы твоего ненароком хозяина летуна найти — произнес он и увидел черный огромный в ночи покрытый густой шерстью силуэт, стоящий передом к Дрыке у сосны, и рядом с болотной тропкой оборотня волка.
Из-под ног в этот же момент его вылетела спугнутая им сонная куропатка. Он напугался и выругался на птицу. Дрыка аж отшатнулся в сторону и чуть не провалился в болото. Он посветил фонариком в силуэт и увидел светящиеся горящие желтым огнем глаза. Они смотрели на Дрыку. И зверь зарычал. У Дрыки затряслись коленки.
Он стоял над останками человека в военной обгоревшей форме. Точнее того, что от него осталось. Это был обрубок верхней части туловища в форме летчика немца. Было видно на груди нашивку орла. И на обожженной огнем шее под обгоревшей до костей головой в петлице кителя железный крест. Рук не было. И ноги с нижней частью немца были неизвестно где. Где-то в болоте.
Зверь зарычал сильнее на Дрыку, щурясь, от его света фонарика.
— Че, ты встал как вкопанный! — Дрыка услышал громкий возмущенный голос за своей спиной и вздрогнул на присевших ногах. Он осторожно повернул голову и повернулся на тропе полу боком к тому, кто ему это сказал. То был женский молодой голос. И он увидел за спиной молодую девицу, совершенно и бесстыдно голую и в растрепанных распущенных по грудям и спине белых как снег волосах. Лицо девицы было в чьей-то крови. Все измазанное и кровь текла по ее голым торчащим девичьим грудям и телу.
Она, подошла к Дрыке и посмотрела светом, таких же, горящих желтым огнем хищным, как у стоящего перед Дрыкой у сосны на двух волчьих ногах оборотня глаз.
— Я иду к хозяйке хутора — произнес, дрожа от дикого нахлынувшего на него страха Дрыка — Она — сглотнул от комка в горле Дрыка и повторил — Она должна этой ночью меня видеть — он еле это произнес ей.
— Ну, дак, иди куда шел! — грубо с тихим рыком ответила она ему и толкнула рукой в спину полицая — Шляются тут всякие без спроса! — снова произнесла окровавленная кровью видимо этого растерзанного и изрубленного пропеллером вражеского самолета летчика немца. И показала рукой прочь на Дрыку — Ступай прочь, и не оглядывайся!
Тот, дрожа от жути на дрожащих и подкосившихся своих полицая ногах, пошел осторожно от нее и мимо стоящего у сосны волка оборотня.
Только сейчас Дрыка увидел в его лапах оторванную или отрубленную в сапоге в изорванной лохмотьями штанине немецкого форменного галифе в обожженном огнем сапоге человеческую ногу. Он увидел, как зверь вонзил в нее свои острые как клинья зубы клыки и вырвал кусок плоти. Он отвернулся от идущего мимо него полицая. И подошел к нагой молодой девице. Она ему что-то прошептала на их зверином только понятном им языке, и они посмотрели снова на уходящего Дрыку.
Обряд молодого волка
Он чувствовал, как слабнет и теряет силы. И они две женщины волчицы, буквально несут его на руках. И кладут целиком на дощатый настил внутри бани.
У него все мутнеет перед глазами и кружится голова.
Он уже не помнит, как его зовут и кто он и откуда. Он совершенно голый лежит здесь под массивной невысокой деревянной крышей грубо срубленной из бревен низкой бани. Этот запах свежего горячего пара и запах мокрых досок. Запах льющейся воды на него. Запах березовых банных веников и женских мокрых тел.
Страница 27 из 47
