Она стояла на песчаном высоком покрытом сумерками раннего утра косогоре. Крутом косогоре, уходящим вниз к самой реке. Она стояла и смотрела в ночь. На свет желтеющей в небе Луны. Она не спускала взгляда с бликующей яркими переливами красок ночной воды. И самой прибрежной кромки берега.
178 мин, 10 сек 7237
Тут еще эта гроза и дождь. Дождь словно из ведра. И молнии. Прыщ соскочил тоже с постели и не обнаружил Любаву в их доме. Он позвал ее, но все бес толку. Ее не было дома.
Он выскочил под водоотводный дождевой козырек дома над дверью и стал кричать в дождь, зовя предавшую его, как и любого бы другого подругу Дронину. Он вернулся в дом и стал надевать одежду, собираясь на ее поиски. Прыщ любил Любаву Дронину, а вот она его нет. И ей, он был безразличен.
Прыщ выскочил под дождь из дома и по грязи поплелся в сторону комендатуры. Он подозревал свою подругу в отношениях с Хлыстом, и вот решил поймать ее на месте, уличив в измене.
В это время на окраине деревни Снежницы показались из стены летнего теплого утреннего грозового ливня партизаны. Первые. Это была разведка.
Она была со стороны размоченной дождем дороги и въезда в деревню. И как раз напротив колхозного заброшенного со старым, почти сгнившим истлевшим сеном амбара. В котором сидела Варвара Семина и Пелагея Зимина.
Партизаны, осторожно и аккуратно не спеша, прошли по высокому и мокрому пригнутому к земле ливнем бурьяну, прямо к амбару с пленницами и их детьми. Вдоль бревенчатой стены, они, прижимаясь к ней и пригибаясь по-прежнему, дошли до угла к его фасаду с невысоким деревянным из досок настилом под въезд сеновальной телеги для скота. Там под большим дождевым козырьком у самых дверей или, говоря точнее ворот амбара, стояли немцы. Охрана пленниц. Фельтфебель и трое немцев автоматчиков с карабинами и автоматами. Они охраняли двух деревенских женщин с их детьми.
За воротами послышалась какая-то возня и шорох. И Варвара открыла глаза. Она уснула и не помнила даже сама когда, думая о завтрашнем. Она толкнула в бок Пелагею. И та, подскочила, чуть не вскрикнув с испуга прижав к себе детей.
Дверь амбара тихо и осторожно заскрипела на ржавых петлях, и кто-то заглянул внутрь.
— Эй — тихо послышался чей-то мужской голос — Вы тут все живы?
Пелагея, чуть не закричала от радости, забыв обо всем, но Варвара закрыла ей рот рукой.
— Кто вы? — спросила она — Партизаны?
— Нет, войсковая разведка. Но мы с партизанами — опять им тихо ответил голос из-за двери — Разведка. Мы вас выручать пришли.
Варвара поднялась на ноги. И к ней как к наседке прижались все ее дети как цыплята. Человек вышел из-за двери и пошел в сторону Варвары.
— Собирайтесь — он продолжил им говорить — Пора улепетывать отсюда. Скоро по дороге здесь пойдут наши танки. Варвара затряслась от радости и бросилась вместе с детьми к человеку.
Это был ее Савелий. Савелий Семин. Он пришел за ней. Ее муж. Живой и невредимый. Он был в маскхалате разведчика. За ним вошли еще двое, то были его видимо, товарищи по службе.
Варвара повисла, целуя Савелия на его шее, и зарыдала. Его облепили его дети. Тут же поднялась и Пелагея с детьми, и тоже подошла к Савелию, глядя со слезами на него и Варвару, и на других советских солдат.
— Ну, все! Все! Хватит, Варенька, хватит! — сказал Савелий — Пора бежать отсюда, пока все не началось!
Он обнял Варвару и накрыл брезентовым плащом вместе с детьми. И вывел на порог амбара. Следом за ними вышла и Пелагея с детьми. Ее и детей также окутали спецодеждой разведчиков от проливного дождя. И вывели другие солдаты из амбара на свободу.
Никого на пороге уже не было. Никого из охранявших их немцев. Их по-тихому сняла разведка и выбросила за амбаром еще теплые безжизненные трупы.
На пороге под навесом стояли еще несколько лесных партизан. Они были, видимо, в помощь выделены пехотной разведке.
Они присоединились к бежавшим. И вместе с ними покинули под проливным дождем колхозный амбар.
Беглецы пересекли дорогу, по которой выдвигались Советские войска на Снежницы, буквально перед ними. И ушли в лес навстречу партизанскому отряду, идущему с правой стороны деревни.
Вскоре они были в самом лесу среди спасительных деревьев и еще покрытого утренней темнотой и грозовой тучей неба.
Спугнув сидящего на ветках мокрого от дождя притихшего поутру филина, партизаны вышли из леса с противоположной Волчьему хутору стороны деревни. Прямо под проливным дождем. По лесной грязи и тропинкам. Сбивая с сырых лесных кустов всю воду и промокшие до костей партизаны, тащили за собой пушки сорокопятки на конной упряжке и станковые пулеметы с правого края по направлению на Снежницы. Они готовились к наступлению и освобождению белорусской деревни от фашистов.
Многочисленный боевой и хорошо вооруженный отряд рассредоточился по всей окраине деревни. Люди пришли мстить за гибель своих и за сожженные карателями села. Именно здесь, они хотели отыграться за все, что немцы сделали за прошедшие годы с их деревнями вокруг Снежницы. Еще им на помощь подходила со стороны въезда в деревню Советская военная часть и танки.
Проливной дождь не мог задержать их постоянное продвижение с целью окружение Снежницы, и захвата врасплох немцев в этой деревне. Ранний туманный рассвет помогал партизанам свершить задуманной, как и войскам разгромить фашистов в этом еще спящем крепким сном селении.
Он выскочил под водоотводный дождевой козырек дома над дверью и стал кричать в дождь, зовя предавшую его, как и любого бы другого подругу Дронину. Он вернулся в дом и стал надевать одежду, собираясь на ее поиски. Прыщ любил Любаву Дронину, а вот она его нет. И ей, он был безразличен.
Прыщ выскочил под дождь из дома и по грязи поплелся в сторону комендатуры. Он подозревал свою подругу в отношениях с Хлыстом, и вот решил поймать ее на месте, уличив в измене.
В это время на окраине деревни Снежницы показались из стены летнего теплого утреннего грозового ливня партизаны. Первые. Это была разведка.
Она была со стороны размоченной дождем дороги и въезда в деревню. И как раз напротив колхозного заброшенного со старым, почти сгнившим истлевшим сеном амбара. В котором сидела Варвара Семина и Пелагея Зимина.
Партизаны, осторожно и аккуратно не спеша, прошли по высокому и мокрому пригнутому к земле ливнем бурьяну, прямо к амбару с пленницами и их детьми. Вдоль бревенчатой стены, они, прижимаясь к ней и пригибаясь по-прежнему, дошли до угла к его фасаду с невысоким деревянным из досок настилом под въезд сеновальной телеги для скота. Там под большим дождевым козырьком у самых дверей или, говоря точнее ворот амбара, стояли немцы. Охрана пленниц. Фельтфебель и трое немцев автоматчиков с карабинами и автоматами. Они охраняли двух деревенских женщин с их детьми.
За воротами послышалась какая-то возня и шорох. И Варвара открыла глаза. Она уснула и не помнила даже сама когда, думая о завтрашнем. Она толкнула в бок Пелагею. И та, подскочила, чуть не вскрикнув с испуга прижав к себе детей.
Дверь амбара тихо и осторожно заскрипела на ржавых петлях, и кто-то заглянул внутрь.
— Эй — тихо послышался чей-то мужской голос — Вы тут все живы?
Пелагея, чуть не закричала от радости, забыв обо всем, но Варвара закрыла ей рот рукой.
— Кто вы? — спросила она — Партизаны?
— Нет, войсковая разведка. Но мы с партизанами — опять им тихо ответил голос из-за двери — Разведка. Мы вас выручать пришли.
Варвара поднялась на ноги. И к ней как к наседке прижались все ее дети как цыплята. Человек вышел из-за двери и пошел в сторону Варвары.
— Собирайтесь — он продолжил им говорить — Пора улепетывать отсюда. Скоро по дороге здесь пойдут наши танки. Варвара затряслась от радости и бросилась вместе с детьми к человеку.
Это был ее Савелий. Савелий Семин. Он пришел за ней. Ее муж. Живой и невредимый. Он был в маскхалате разведчика. За ним вошли еще двое, то были его видимо, товарищи по службе.
Варвара повисла, целуя Савелия на его шее, и зарыдала. Его облепили его дети. Тут же поднялась и Пелагея с детьми, и тоже подошла к Савелию, глядя со слезами на него и Варвару, и на других советских солдат.
— Ну, все! Все! Хватит, Варенька, хватит! — сказал Савелий — Пора бежать отсюда, пока все не началось!
Он обнял Варвару и накрыл брезентовым плащом вместе с детьми. И вывел на порог амбара. Следом за ними вышла и Пелагея с детьми. Ее и детей также окутали спецодеждой разведчиков от проливного дождя. И вывели другие солдаты из амбара на свободу.
Никого на пороге уже не было. Никого из охранявших их немцев. Их по-тихому сняла разведка и выбросила за амбаром еще теплые безжизненные трупы.
На пороге под навесом стояли еще несколько лесных партизан. Они были, видимо, в помощь выделены пехотной разведке.
Они присоединились к бежавшим. И вместе с ними покинули под проливным дождем колхозный амбар.
Беглецы пересекли дорогу, по которой выдвигались Советские войска на Снежницы, буквально перед ними. И ушли в лес навстречу партизанскому отряду, идущему с правой стороны деревни.
Вскоре они были в самом лесу среди спасительных деревьев и еще покрытого утренней темнотой и грозовой тучей неба.
Спугнув сидящего на ветках мокрого от дождя притихшего поутру филина, партизаны вышли из леса с противоположной Волчьему хутору стороны деревни. Прямо под проливным дождем. По лесной грязи и тропинкам. Сбивая с сырых лесных кустов всю воду и промокшие до костей партизаны, тащили за собой пушки сорокопятки на конной упряжке и станковые пулеметы с правого края по направлению на Снежницы. Они готовились к наступлению и освобождению белорусской деревни от фашистов.
Многочисленный боевой и хорошо вооруженный отряд рассредоточился по всей окраине деревни. Люди пришли мстить за гибель своих и за сожженные карателями села. Именно здесь, они хотели отыграться за все, что немцы сделали за прошедшие годы с их деревнями вокруг Снежницы. Еще им на помощь подходила со стороны въезда в деревню Советская военная часть и танки.
Проливной дождь не мог задержать их постоянное продвижение с целью окружение Снежницы, и захвата врасплох немцев в этой деревне. Ранний туманный рассвет помогал партизанам свершить задуманной, как и войскам разгромить фашистов в этом еще спящем крепким сном селении.
Страница 36 из 47
