Бывают сложные уголовные расследования, которые начинаются словно бы исподволь, тривиально, ничем не выдеяясь среди прочих. В каком-то отношении это даже харакетрено для запутанныех расследований — их кажущаяся обыденность сильно мешает с самого начала оценить сложность и продолжительность предстоящей работы. Но иногда ситуация развивается в точности наоборот и уже с самх первых минут следствия все, причастные к нему лица, понимают неординарность преступления и необычность возникшей перед ними задачи.
205 мин, 27 сек 10281
Первые годы после вынесения приговора Коллинз хранил полное молчание, хотя к нему регулярно обращались журналисты с просьбами взять интервью. Поступали и предложения издать книгу о жизни осуждённого, но Коллинз таковые отклонял. Своё первое интервью он дал только в 1976 г., незадолго до очередной годовщины вынесения ему обвинительного приговора. В нём он почти слово в слово повторил сказанное в зале суда — по его уверению он никогда не был знаком с Карен Сью Бейнемен, не увозил её, не убивал и не знает, кто убил. Странности своего поведения во время следствия и суда объяснить не пожелал. Не будет преувеличением сказать, что это было интервью ни о чём — чтобы услышать набор пустых фраз совсем необязательно было ехать в тюрьму, Коллинз мог бы сказать всё это за полминуты по телефону.
Со стороны могло бы показаться, что Джон Коллинз пребывает в апатии и глубоко деморализован, но это было совсем не так. В 1977 г. он разыскал своего папашу, проживавшего в Канаде, и взял его фамилию, превратившись одномоментно в Джона Нормана Чапмена. Далее последовал интересный финт — новоиспечённый Чапмен, он же Коллинз, обратился в МИД Канады с просьбой о признании его гражданином по факту рождения. Его ходатайство было удовлетворено и Чапмен стал обладателем двойного гражданства. То, что последовало далее, оказалось вполне предсказуемо — в 1982 г. Чапмен обратился в Верховный суд Мичигана с прошением экстрадировать его в Канаду, поскольку там его Родина и там проживает его папаша, которого он нежно полюбил на 35-м году жизни. Как нетрудно понять, внезапная любовь к папаше и новой «старой Родине» диктовались соображениями весьма прозаическими — уголовное законодательство Канады той поры допускало помилование после отбытия заключёнными 15-летнего тюремного заключения. Коллинз вполне мог рассчитывать на милосердие канадского правосудия, поскольку он не совершал преступлений на территории этой страны.
Все эти хитроумные проделки привлекли угасшее было внимание к персоне Коллинза. В средствах массовой информации Мичигана появились сообщения соответствующего содержания, а родители Карен Сью Бейнемен обратились в Верховный суд штата с прошением об отклонении экстрадиции преступника в Канаду. В общем, Чапмен, он же Коллинз, никуда не поехал.
20-летний юбилей своего пребывания под стражей Коллинз встречал в числе лучших тюремных сидельцев. За многие годы заключения он получил всего одно взыскание — за хранение принадлежностей для азартных игр, но по тюремным меркам это было не очень сильное нарушение режима. Коллинз выделялся из серой уголовной массы интеллектом и общей эрудированностью, он был общителен, дружелюбен, умел наладить отношения с представителями самых разных преступных кланов. Его тюремная характеристика была до такой степени безупречна, что администрация тюрьмы в октябре 1988 г. чуть было не выпустила его для съёмок в телевизионном шоу «Kelly and company», но вмешательство прокуратуры вовремя остановило эту затею. Телевизионная программа благополучно состоялась и Коллинз даже принял в ней участие, но не «живьём», а в записи. Журналисты отсняли интервью с ним в тюрьме.
Со стороны могло бы показаться, что Джон Коллинз пребывает в апатии и глубоко деморализован, но это было совсем не так. В 1977 г. он разыскал своего папашу, проживавшего в Канаде, и взял его фамилию, превратившись одномоментно в Джона Нормана Чапмена. Далее последовал интересный финт — новоиспечённый Чапмен, он же Коллинз, обратился в МИД Канады с просьбой о признании его гражданином по факту рождения. Его ходатайство было удовлетворено и Чапмен стал обладателем двойного гражданства. То, что последовало далее, оказалось вполне предсказуемо — в 1982 г. Чапмен обратился в Верховный суд Мичигана с прошением экстрадировать его в Канаду, поскольку там его Родина и там проживает его папаша, которого он нежно полюбил на 35-м году жизни. Как нетрудно понять, внезапная любовь к папаше и новой «старой Родине» диктовались соображениями весьма прозаическими — уголовное законодательство Канады той поры допускало помилование после отбытия заключёнными 15-летнего тюремного заключения. Коллинз вполне мог рассчитывать на милосердие канадского правосудия, поскольку он не совершал преступлений на территории этой страны.
Все эти хитроумные проделки привлекли угасшее было внимание к персоне Коллинза. В средствах массовой информации Мичигана появились сообщения соответствующего содержания, а родители Карен Сью Бейнемен обратились в Верховный суд штата с прошением об отклонении экстрадиции преступника в Канаду. В общем, Чапмен, он же Коллинз, никуда не поехал.
20-летний юбилей своего пребывания под стражей Коллинз встречал в числе лучших тюремных сидельцев. За многие годы заключения он получил всего одно взыскание — за хранение принадлежностей для азартных игр, но по тюремным меркам это было не очень сильное нарушение режима. Коллинз выделялся из серой уголовной массы интеллектом и общей эрудированностью, он был общителен, дружелюбен, умел наладить отношения с представителями самых разных преступных кланов. Его тюремная характеристика была до такой степени безупречна, что администрация тюрьмы в октябре 1988 г. чуть было не выпустила его для съёмок в телевизионном шоу «Kelly and company», но вмешательство прокуратуры вовремя остановило эту затею. Телевизионная программа благополучно состоялась и Коллинз даже принял в ней участие, но не «живьём», а в записи. Журналисты отсняли интервью с ним в тюрьме.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 62 из 66
