Вопрос доверия

Ещё через неделю вместе с Дэвисом и Ронски, к которым его временно прикрепили, Ник участвовал в задержании подозреваемых в убийстве паркового охранника — восьмерых напрочь отмороженных наркоманов. Пятерых повязали сразу как ворвались в квартиру, троим удалось выскользнуть на пожарную лестницу. Ник и три офицера кинулись в погоню, и он как самый быстроногий первый сумел догнать беглецов — на свою голову. По ней и получил. Не сильно, но яркие тёмно-синие круги очертили оба глаза, сделав Ника похожим на енота. Попадаться капитану в таком виде не хотелось. Почему-то Ника терзало иррациональное чувство вины за эти фингалы. Он надеялся пересидеть остаток дня, спрятавшись за монитором и занимаясь бумажной работой, но не с его удачей. С капитаном они столкнулись, едва шагнув в отдел. Дэвис и Ронски попытались прыснуть врассыпную, а Ник прирос к полу, как никогда ощущая себя енотом перед удавом.

— Дэвис, задержанных оформили? Через полчаса отчёт мне на стол. Детектив Ронски, что с убийством Трейдера?

— Мнэ-э… Сэр, по делу Трейдера…

— Подождите, — прервал капитан. — Бёркхардт, езжайте в больницу.

— Сэр, я в полном порядке, — заверил его Ник.

— До конца больничного оставайтесь дома.

Все четыре дня дома Ник размышлял, не стоит ли ему вернуться в ОБН или, может быть, перевестись в патрульные? Джульетта приносила ему успокаивающий ромашковый чай, целовала в висок и обещала, что всё наладится. В конце концов, он ей поверил и решил, что останется в убойном отделе во что бы то ни стало.

Но по возвращении на службу Ник тут же попал на зверское убийство восемнадцатилетней Рози Васкис её ненормальным бойфрендом. Бейсболист Зак Эймс забил подружку битой. Мотив ещё предстояло выяснить, орудие преступления нашли на отмели в реке, а вот окровавленные кроссовки — у подозреваемого под кроватью.

Впоследствии Ник и сам не мог понять, каким образом умудрился оформить изъятие улик с такими чудовищными ошибками. Он ведь знал, как это делается, и не раз оформлял, но тут перепутал буквально всё, начиная от граф в бланке и заканчивая фамилией подозреваемого. Обвинение против Эймса без этой улики едва не развалилось, к счастью, эксперты сумели снять с биты образцы ДНК, чего для обвинительного приговора оказалось достаточно.

Ник думал, что получит выговор, а может быть, капитан прямым текстом прикажет покинуть его отдел, ну уж как минимум вызовет на ковёр и наорёт так, что мало не покажется.

Когда Ник вошёл в кабинет, шеф поднял взгляд от монитора и несколько мгновений просто смотрел на него. Впервые Ник не испытал желания держать оборону под столом. Взгляд капитана был просто внимательным, а не препарирующим как обычно.

— Ник, ты понимаешь, что из-за твоей халатности преступник мог остаться безнаказанным? — спросил он.

— Да, сэр, — Ник опустил голову. Странно было слышать своё имя из уст капитана Ренарда, но ему было не до перемен в настроении начальства, он действительно понимал всю серьёзность своей ошибки. — Простите, больше не повторится.

— Будь внимательнее, — попросил капитан. — Твоя смена закончилась? Иди домой, отдыхай. Отчёт сдашь завтра.

Из кабинета Ник вышел несколько озадаченным. Коллеги, зная особое отношение шефа к нему, сочувственно хлопали по плечу и осторожно подбадривали. Ронски предложил напиться.

С того дня капитан перестал дёргать его по любому поводу и вроде бы даже оставил в покое. Прежний напарник детектива Гриффина ушёл на пенсию, и Ник с Хэнком стали работать над одними делами, нашли общий язык и быстро подружились. Жизнь наладилась. А потом начался новый этап в отношениях капитана Ренарда и детектива Бёркхардта. Словосочетание «особое отношение» поменяло своё значение и для Ника, и вскоре, к сожалению, для всего отдела.

Капитан называл его Ник, а Хэнка начал называть Хэнком, чем вызвал у того полнейшее недоумение. Все остальные оставались детективами Дэвисами, Ронски, Морисами, сержантами и офицерами. Он искренне интересовался, как дела, настоятельно рекомендовал отправляться с температурой домой, разрешал сдать отчёт утром, ладно вечером, хорошо следующим утром, но это крайний срок. Если нужно было о чём-то попросить за весь отдел, к шефу отряжали Ника. Нику это не нравилось: добрый заботливый взгляд зелёных глаз начал его нешуточно беспокоить.

У капитана появилась странная привычка присаживаться на стол при разговоре с Ником и Хэнком. Так, конечно, было удобнее — не приходилось задирать голову, чтобы видеть лицо шефа, а не обтянутую рубашкой могучую грудь, но все остальные ведь задирали.

Однажды в управление заехала Джульетта — привезла Нику забытый дома сотовый. Ник задержался в архиве всего на пять минут, а когда вернулся к своему столу, обнаружил рядом с ним не только любимую, но и начальника, успевшего с ней познакомиться.

Если бы капитан всегда был таким, Ник бы, наверное, не заметил даже досаждающего внимания и систематического вторжения в его личное пространство, но воспоминания о первых днях в отделе приводили его в замешательство.