Вопрос доверия

Гримм рывком спустился ниже, одним взмахом рассёк удавку на шее, спрыгнул с лестницы и, пинком развалив пылающий костёр, принялся пилить верёвку на коленях. Дым поплыл со всех сторон. От разлетевшихся дров по соломе поползли юркие красные язычки. Ренард вскинул голову, пытаясь оценить, много ли успел распилить Гримм на запястьях. Немного, но едва занявшихся дров под ногами оказалось не мало, поэтому пусть вначале освобождает колени.

За спиной Гримма материализовался Кортес.

— Ник… — Ренард подавился дымом.

На шее Гримма захлестнулись вожжи, Кортес навалился сверху, утаскивая его в сизые клубы. Ренард изо всех сил рванулся, но верёвки по-прежнему крепко держали руки, а ноги удалось подтянуть лишь самую малость. Сверху посыпались искры — похоже, ещё немного и елей в волосах займётся.

От двери пришло дуновение ветра, а следом — кашляющий Гримм, тут же повисший на коленях Ренарда и возобновивший распил верёвки. Пламя яростно взревело, охватывая сено, опоры верхнего яруса и стены сарая. Кортес на мгновение показался в волне свежего воздуха: дёргаясь в судорогах, испанец упорно полз к выходу. Всё-таки меч Гримма его зацепил. А затем правое крыло верхнего яруса рухнуло и погребло Кортеса под потоком горящего сена.

Верёвка на коленях лопнула. Ренард нашарил ступеньку и упёрся в неё пятками — путы на руках сразу ослабли. Ник снова полез наверх.

— Следите за котом, — хрипло сказал он, приостановившись на уровне лица Ренарда, и полез дальше.

— Ник.

Гримм сполз обратно.

— Что?

— Ничего. Режь.

Показалось или нет, сейчас точно не время думать о сложении-вычитании двух сил в одном Гримме — сарай трещал и готовился вот-вот рухнуть.

Когда правая рука вдруг безвольно упала вдоль тела, а собственно тело от неожиданности повисло на левой, появился «кот» в ободранной тлеющей сутане. Тварь скалила клыки и шла прямо на них. Ник спрыгнул на пол и, ощерившись, пошёл навстречу.

Ренард кое-как уцепился онемевшей рукой за ступеньку и вскарабкался повыше. Что бы с Гриммом ни происходило — пока рука привязана, с ним лучше дела не иметь.

Внизу трещало, ревело и завывало, лестница неумолимо накалялась, а правая рука никак не хотела слушаться. Ренард вцепился в верёвку зубами, и едва затянувшаяся ранка на губе снова лопнула. Кровь с маслом на языке и непереносимый запах гари гвоздём вонзились в правый висок. Зло и отчаянно взвыв, Ренард рванулся и, обдирая кожу, наконец освободился и рухнул на пол.

По груди звонко похлопали — он распахнул глаза. Забытье, похоже, длилось всего мгновение, за которое масло на рубашке то ли успело вспыхнуть, то ли пока ещё собиралось. Придавив ладонью последнюю искру, Ник выпрямился и протянул руку. У подножия лестницы ногами в полыхающем костре лежало тело отца Кроса со свёрнутой на бок шеей.

Через шаг падая и помогая друг другу подняться, они даже не заметили, как выбрались из сарая — при очередном падении под коленями вдруг обнаружилась жидкая грязь и зелёная трава, и Ренард решил, что вставать уже совсем не обязательно.

Сверху раскатисто громыхнуло — с грозового неба хлынули потоки воды.

— Отлично, — пробормотал Ник и опустил лицо в лужу.

Ренард уткнулся в соседнюю.

На этот раз в распоряжении у Ника оказалась не только непомерных размеров футболка, но и непомерных размеров спортивные штаны. Он закатал и подвязал всё, что мог, но при каждом движении начинал путаться в складках одежды. А ещё в его распоряжении оказался сотовый капитана со слегка заряженным аккумулятором и скорбные осколки своего телефона. Только сим-карта уцелела.

Ник закутался в плед, устроился поудобнее в углу белого дивана и принялся звонить. Мама ответила не сразу и почему-то тяжело дышала.

— Ты в порядке? — подозрительно спросил Ник.

— Да, в полном, — жизнерадостно заверила она. — Не слишком надёжный источник нашептал, что Диего снимает у него дом. Съездила, проверила, зачем меня туда заманивали.

— Мам, я как раз про этого Диего хочу сказать, — Ник втянул голову в плечи. — Ты говорила, что сможешь уладить дела с каким-то Филиппом. Уладишь? Только алиби у меня нет.

— Ты где? — хмуро спросила мама.

— Дожили, — вздохнул Ник, выключая телефон.

Он уже не был уверен, что не спит и всё происходящее вокруг не сон. Если это сон, то какой смысл спорить с мамой? А даже если реальность, спорить с ней Ник всё равно не собирался. Он собирался не заснуть, пока капитан наконец ни выплывет из душа.

Сам Ник выбрался из гостевой ванной минут двадцать назад и с тех пор искал, чем себя занять. Квартиру кто-то — вероятно, новая домработница — уже успел прибрать, так что Ник полюбовался коллекцией картин и навестил холодильник, пока заряжался сотовый. А теперь вот звонил.

— Монро, это я, — глубокомысленно изрёк он.

— Я и со второго раза расслышал, — настороженно сообщил Потрошитель. — Ты как? Мы опять ищем кошку?

При воспоминании о «кошке» Ника передёрнуло. В носу до сих пор стоял запах гари, палёной шерсти и жарящегося мяса, а в ушах — треск горящего дерева и хруст позвонков.