Фандом: Гарри Поттер. Перси Уизли работает в министерстве на ответственной работе, не дающей никакого продыха. А тут еще отец приводит домой коллегу, которому нужна помощь.
101 мин, 9 сек 3596
С отчетами по Берлину министр знакомился немедленно и в его присутствии. Дело было на личном контроле министра — но фактически вел его именно Перси. И Перси все еще не понимал причин подобного доверия. Гордился — но не понимал. Его некуда было повышать: он занимал высшую должность на своем уровне, для прыжка дальше не было места — и еще долго не будет. Да и не потянет он уровень руководителя отдела. Руководителя секретарского пула — да, хоть сейчас. Собственно, он это делал и так, только от случая к случаю. Но министр давал ему задачи выше уровня его официальной компетенции, а с Берлинским делом — куда как серьезнее. Зачем?
К чему дразнить заведомо амбициозного карьериста, каким Перси знало все министерство?
Проверка? Но в случае ошибки не слишком ли высока будет цена?
Кингсли перевернул последний лист, подумал, постукивая пальцами по столу.
— Очень хорошо, — сказал он наконец. — Продолжайте.
— Продолжать? — переспросил Перси. Сердце провалилось куда-то в пятки.
Кингсли улыбнулся ему.
— Разумеется, из-за вашей… спешки, Персиваль, вам будет немного сложнее, но я уверен, что вы справитесь.
Перси едва удержал лицо. Министр передал ему в руки жизни двух человек. Мерзавцев, несомненно. Но — жизни. От того, как он поведет переписку дальше, будет зависеть, увидят ли они весну — или нет.
А ведь он все еще надеялся, идя сюда, что министр отстранит его от Берлинского дела. Возможно, выгонит с позором за ошибку в переписке. За неверную интерпретацию намерений. Но интерпретация министра устраивала… Или?
Кингсли смотрел на него твердо, спокойно, ожидая — чего?
— Приложу все усилия, — произнес Перси.
— Я в вас не сомневаюсь, — сказал министр.
Оказавшись за дверью, Перси потер лицо руками. Мерлин. Министр поддержит любое его решение. Вот тебе власть без последствий, Перси Уизли, ты же, кажется, мечтал о ней после войны. И что ты будешь делать?
К отцу он пошел немедленно после министра. Как было бы хорошо попросить у него совета! Но отец не поймет его проблемы. Артур — слишком мягкий человек, он ничего не посоветует, а только придет в ужас, даже если бы и было возможно ему рассказать…
Да и что рассказать? «Знаешь, папа, министр дал мне право решать, стоит ли экстрадировать бывших Пожирателей, которые почти убили нашего агента в Берлине с помощью темномагического ритуала. Да, это было именно там, где отдыхал Гарри. И если я решу так, как хочу, их казнят. А если я побоюсь — не смогу — то они выйдут гулять, потому что наш Визенгамот — все еще продажная помойка. И»…
Мерлин. Министр рассчитывает на то, что Перси сдаст назад. При этом имидж самого министра не пострадает — репутация Перси тем более, чему уж тут страдать, — а Визенгамот покажет себя во всей красе, и провести его реформу будет куда проще.
… А если Перси решит иначе, то министр станет «сильной рукой», Визенгамот возмутится — и в этом случае реформу протащить сквозь общественное мнение будет не сложнее. Казнь Пожирателей это самое мнение одобрит полностью.
Англия и министр выиграют, как бы ни повернулось дело. Идеальная ситуация, Перси, что же ты так дергаешься?
— Что-то случилось? — спросил Артур сразу же, как только Перси закрыл за собой дверь его кабинета.
Перси покачал головой.
— Да так…
— Работа? — Артур понимающе улыбнулся, и у Перси заныло в груди.
— Я получил что хотел, — выпалил он неожиданно для себя.
— Это всегда оборачивается проблемами. — Артур фыркнул. — Но ты справишься.
Интересно, о чем именно подумал отец. О том, что Перси наконец-то допустили переписывать какое-то постановление? Мелкий клерк и подхалим Перси Уизли, непонятно как затесавшийся в семью героев войны…
— Что бы ты сейчас ни думал, — от голоса отца Перси вздрогнул, — прекращай немедленно. Понял меня?
Перси улыбнулся. Кивнул.
— Ну вот и отлично, — сказал Артур. — Давай-ка лучше чаю выпьем.
Он вытащил из стола неизменный маггловский чайник с обрезанным проводом, наполнил его водой. Щелкнул тумблером.
И исчез.
Первые минуты Перси вел себя безобразно. Он смотрел на опустевший стул, сердце колотилось бешено, голова кружилась — и не мог двинуться.
Ему казалось, он спит. Сейчас моргнет — и реальность станет обычной. Вернется наконец, куда следует. Сейчас. Вот сейчас…
Потом он наконец моргнул. Сглотнул. И послал патронуса в аврорат. И второго — министру.
И остался на месте, ждать.
Чрезвычайная ситуация. Возможное вражеское проникновение на территорию министерства.
Руки чесались схватить палочку, кинуть диагностику на комнату, на чайник. Он не двигался. Только считал «и раз, и два… и — минута, и раз»…
Не думать, не думать ничего. Пока ничего не известно. Паника не поможет папе. Паника не поможет никому.
Не думать о лице мамы. Не думать совсем вообще. Считай дыхание, Перси. Ты мог быть частью заклинания. Наверняка и был. Папа пил чай постоянно. Всегда из этого чайника.
Ты приходил в одно и то же время, тебя наверняка заметили. Кто мог создать такое заклятие? Условный портал на присутствие его магии в зоне доступа?
К чему дразнить заведомо амбициозного карьериста, каким Перси знало все министерство?
Проверка? Но в случае ошибки не слишком ли высока будет цена?
Кингсли перевернул последний лист, подумал, постукивая пальцами по столу.
— Очень хорошо, — сказал он наконец. — Продолжайте.
— Продолжать? — переспросил Перси. Сердце провалилось куда-то в пятки.
Кингсли улыбнулся ему.
— Разумеется, из-за вашей… спешки, Персиваль, вам будет немного сложнее, но я уверен, что вы справитесь.
Перси едва удержал лицо. Министр передал ему в руки жизни двух человек. Мерзавцев, несомненно. Но — жизни. От того, как он поведет переписку дальше, будет зависеть, увидят ли они весну — или нет.
А ведь он все еще надеялся, идя сюда, что министр отстранит его от Берлинского дела. Возможно, выгонит с позором за ошибку в переписке. За неверную интерпретацию намерений. Но интерпретация министра устраивала… Или?
Кингсли смотрел на него твердо, спокойно, ожидая — чего?
— Приложу все усилия, — произнес Перси.
— Я в вас не сомневаюсь, — сказал министр.
Оказавшись за дверью, Перси потер лицо руками. Мерлин. Министр поддержит любое его решение. Вот тебе власть без последствий, Перси Уизли, ты же, кажется, мечтал о ней после войны. И что ты будешь делать?
К отцу он пошел немедленно после министра. Как было бы хорошо попросить у него совета! Но отец не поймет его проблемы. Артур — слишком мягкий человек, он ничего не посоветует, а только придет в ужас, даже если бы и было возможно ему рассказать…
Да и что рассказать? «Знаешь, папа, министр дал мне право решать, стоит ли экстрадировать бывших Пожирателей, которые почти убили нашего агента в Берлине с помощью темномагического ритуала. Да, это было именно там, где отдыхал Гарри. И если я решу так, как хочу, их казнят. А если я побоюсь — не смогу — то они выйдут гулять, потому что наш Визенгамот — все еще продажная помойка. И»…
Мерлин. Министр рассчитывает на то, что Перси сдаст назад. При этом имидж самого министра не пострадает — репутация Перси тем более, чему уж тут страдать, — а Визенгамот покажет себя во всей красе, и провести его реформу будет куда проще.
… А если Перси решит иначе, то министр станет «сильной рукой», Визенгамот возмутится — и в этом случае реформу протащить сквозь общественное мнение будет не сложнее. Казнь Пожирателей это самое мнение одобрит полностью.
Англия и министр выиграют, как бы ни повернулось дело. Идеальная ситуация, Перси, что же ты так дергаешься?
— Что-то случилось? — спросил Артур сразу же, как только Перси закрыл за собой дверь его кабинета.
Перси покачал головой.
— Да так…
— Работа? — Артур понимающе улыбнулся, и у Перси заныло в груди.
— Я получил что хотел, — выпалил он неожиданно для себя.
— Это всегда оборачивается проблемами. — Артур фыркнул. — Но ты справишься.
Интересно, о чем именно подумал отец. О том, что Перси наконец-то допустили переписывать какое-то постановление? Мелкий клерк и подхалим Перси Уизли, непонятно как затесавшийся в семью героев войны…
— Что бы ты сейчас ни думал, — от голоса отца Перси вздрогнул, — прекращай немедленно. Понял меня?
Перси улыбнулся. Кивнул.
— Ну вот и отлично, — сказал Артур. — Давай-ка лучше чаю выпьем.
Он вытащил из стола неизменный маггловский чайник с обрезанным проводом, наполнил его водой. Щелкнул тумблером.
И исчез.
Первые минуты Перси вел себя безобразно. Он смотрел на опустевший стул, сердце колотилось бешено, голова кружилась — и не мог двинуться.
Ему казалось, он спит. Сейчас моргнет — и реальность станет обычной. Вернется наконец, куда следует. Сейчас. Вот сейчас…
Потом он наконец моргнул. Сглотнул. И послал патронуса в аврорат. И второго — министру.
И остался на месте, ждать.
Чрезвычайная ситуация. Возможное вражеское проникновение на территорию министерства.
Руки чесались схватить палочку, кинуть диагностику на комнату, на чайник. Он не двигался. Только считал «и раз, и два… и — минута, и раз»…
Не думать, не думать ничего. Пока ничего не известно. Паника не поможет папе. Паника не поможет никому.
Не думать о лице мамы. Не думать совсем вообще. Считай дыхание, Перси. Ты мог быть частью заклинания. Наверняка и был. Папа пил чай постоянно. Всегда из этого чайника.
Ты приходил в одно и то же время, тебя наверняка заметили. Кто мог создать такое заклятие? Условный портал на присутствие его магии в зоне доступа?
Страница 6 из 28
