Вопрос выживания

Не то чтобы за что-то постыдное. Просто я хотел поскорее о произошедшем забыть.

— Нет, я сам. Все нормально. Спасибо, правда. Я через минуту оклемаюсь.

— Хорошо, — сказала она, но осталась сидеть на корточках передо мной.

Я кое-как, в силу своих возможностей, постарался вытереться.

— О, давай-ка лучше я, — сказала она и взяла из моих рук скомканный комочек, расправила и стала тщательно отчищать мое лицо от крови и грязи асфальта.

Поддерживаемый неожиданным ангелом-хранителем, я доковылял до дверей института. Идти внутрь я не хотел, но она убедила, что мне все-таки надо умыться.

— Ты не можешь просто зайти одна и принести мою куртку?

Девушка покачала головой.

— Во-первых, меня не пустят — я здесь не учусь. Во-вторых, мне могут не дать чужую мужскую куртку. В третьих — иди и умойся.

— А если я там встречу их?

— Мило улыбнешься и пройдешь мимо. Они тебе ничего не сделают. В конце концов, а как ты будешь здесь дальше учиться, если боишься заходить внутрь?

Все сказанное очень логично. Я пожал плечами — тело сразу заныло. Ладно.

В туалете я не мог оторваться от отражения в зеркале — вид у меня был тот еще. Умываясь, я подумал, а как она могла видеть начало моего конфликта с теми парнями, если здесь не учится и внутрь ее не пускают?

— Гипотетически меня не должны пускать, — сказала она, когда я вышел из мужского туалета и увидел ее, стоящую рядом с дверью в женский.

— Но, как показывает практика, меня почему-то не останавливают.

Я поблагодарил ее за заботу и поддержку. Она ответила, что ей это было в удовольствие. Еще я представился, узнал ее имя — Лена — и решил попрощаться. Я не собирался более быть ей обузой и захромал за курткой.

— Подожди, — у раздевалки она меня нагнала.

— Ты ведь пишешь рассказы, да?

Я обернулся. Ну да, я писал рассказы, давал почитать однокурсникам, друзьям, но нигде не печатался и никак не мог быть известной и узнаваемой личностью. Я спросил, откуда она знает.

— Просто взбрело в голову, — сказала она.

— Посмотрела тебе вслед и подумала, что ты наверняка живешь в другом мире. Только не обижайся, это скорее комплимент.

— В другом мире — это потому, что я веду себя несколько странно?

— Я бы сказала — отрешенно.

— Может быть. Перед моим избиением я придумывал, как мне закончить еще один мой текст — точнее, каким способом умертвить всех героев.

— Отчего так жестоко?

— Не знаю. Настроение такое было, когда начинал писать. Такой в голове сложился сюжет.

— Слушай, — она взяла меня за рукав, — давай посидим где-нибудь в кафе на открытом воздухе — ну чтобы тебе не снимать куртку и никого не пугать видом твоей рубашки, и ты мне расскажешь, каково это — быть писателем.

Я удивленно захлопал ресницами. Что-то у меня не вязалось. Избитый очкарик и шикарная девушка, на два-три года его старше, куда богаче одетая, никак не складывались в единое целое, которое бы поясняло, что ей от меня надо.

— Если, конечно, ты не против сегодняшней погоды.

Я помотал головой, больше напоминая себе мистера Бина, чем нормальное человеческое существо. Представляю, как мы будем смотреться в кафе — красавица и чудовище.

— Ты серьезно это предлагаешь или шутишь, а я не ухватываю соли?

— Абсолютно серьезно, — она подняла два пальца.

— Честное скаутское.

В эту секунду она мне опять кого-то напомнила, и напомнила до боли во лбу — настолько я хотел и одновременно не мог сообразить, кого именно.

— И с чего ты взял, что я шучу?

— Просто… ну, я… , — язык вдруг прилип к небу, а я засмущался и уставился в пол.

— Ой, да ладно, проехали, — она решительно зашагала вперед, по-прежнему держа меня за рукав куртки. Ничего не оставалось, как последовать за ней.

Как она и предсказывала, пост охраны мы прошли абсолютно беспрепятственно. Сидящий мужчина в форме с интересом посмотрел на меня, а на мою спутницу не обратил никакого внимания — так, словно ее и не было рядом. Лена обернулась и подмигнула мне.

— Видишь? Ты и то выглядишь более подозрительным.

— У меня нет машины, — сказала Лена.

— У меня тоже.

— Прогуляемся пешком?

— Я не против.

Мой институт находился почти что в центре города — его отделяла лишь парочка тихих узеньких улочек. Балкончики расположенных друг напротив друга домов, казалось, готовы были соприкоснуться. Проезжая часть и тротуар представляли собой единое целое, и редкие машины проезжали в сантиметрах от «старушечьих скамеек» у подъездов и клумб, расположенных рядом. К счастью, машины проезжали действительно очень редко.

Всегда любил это место. Как будто в каком-то маленьком европейском городке, где всегда спокойно и хорошо.