Вопрос выживания

— Но меня гораздо больше, чем этот город, интересуешь ты. Ты обещал рассказать о себе и о твоем творчестве. Пока ищем кафе, можешь начинать.

— Тебя это действительно интересует?

Лена яростно закивала. Я отметил интересную ее особенность — когда она говорила, она всегда смотрела прямо мне в глаза, даже не просто смотрела — а пыталась в них заглянуть, увидеть, что там за ними внутри.

— Уговорила. Но предупреждаю сразу, это довольно скучно. Я абсолютно обыкновенный, ничем не выдающийся человек.

Подходящее кафе мы нашли довольно быстро. Уютное местечко, окруженное раскидистыми деревьями, защищавшими от холодного осеннего ветра. Крыши у кафешки не было, и солнце чуть-чуть пригревало сверху.

— Уверена, здесь хороший каппучино, — заметила Лена.

— Закажешь мне его? Жуть до чего не люблю общаться с барменами. Вечно пожирают глазами и норовят сказать сальность.

— Конечно, — ответил я, мысленно подсчитывая наличность.

— Еще что-нибудь?

— На твое усмотрение.

Я взял мороженое «Шоколадный рай» каппучино и экспрессо для себя. Каппучино не входило в круг моих привязанностей. Лена со счастливым личиком поедала«рай» едва касалась губами горячего кофе и осыпала меня вопросами.

Чем дольше я смотрел на нее, тем отчетливее понимал две вещи: она очень красивая девушка, и отчего-то ей очень увлекательно слушать мои истории. Если бы я был на несколько лет старше и на несколько нулей богаче, то подумал, что она в меня влюбилась. Вот так, запросто, с первого взгляда. Все будто говорило за это. Но в нынешнем положении я не допускал такую возможность. Она же отправляла в себя очередную порцию мороженого и неотрывно глядела мне в глаза. Ей казалось интересным абсолютно все — от моего веса при рождении до моей связи с тем чернявым парнем.

— 4 кг, — честно отвечал я.

— Из-за девушки, — честно отвечал я.

За первой порцией мороженого последовала вторая, за вторым экспрессо последовал третий. Здесь пришлось немного снизить темпы поглощения продовольствия. Наш разговор лился свободно и непринужденно — мы болтали, как старые знакомые, одновременно смеясь в одних местах и грустно умолкая в других. Я рассказал, что пишу фэнтези. Постепенно узнавал и некоторые факты из ее жизни — но только очень неконкретные — например, Лена обожала театр. Впрочем, что лучше описывает суть человека — его дата рождения или его привязанности?

На улице потихоньку начало смеркаться. Волшебная мантия синевы окутывала город. В кафе не зажигали свет, а вместо этого принесли на каждый стол по свече в стеклянном флаконе. Еще минут двадцать мы обменивались редкими фразами, а больше любовались друг другом во всполохах мерцающего огня. Впрочем, вряд ли моим опухшим от ударов лицом можно было любоваться. Зато я не мог отвести взгляда от Лены.

Происходящее напоминало сладкий сон.

— Что-то я замерзла, — она поежилась.

— Как ты? Преодолеем тихие местные улочки и направимся в гущу шумной вечерней городской жизни?

— Я не против.

— Потрясающе, — резюмировала моя спутница, покинув кафе.

— Несколько часов пролетели как полчаса. Я не заметила, как наступил вечер.

— Куда направимся? Кино, дискотека — в театр мы, к сожалению, уже не успеваем — или какой-нибудь экстравагантный вариант?

— Боюсь показаться банальной, но я предпочту всем фильмам и сумасшедшим танцулькам обычную прогулку.

— Принимается единогласно.

Лена снова нырнула мне под руку, и на этот раз мы прижались друг к другу гораздо сильнее.

— Ты так и не упомянул, о чем твой последний рассказ.

— О, это мой долгострой. По привычке я величаю его рассказом, но он перевалил эту границу месяца три назад. В настоящий момент он едва умещается в рамках повести.

— Это детектив?

— Верно. Я ведь про него тебе не говорил. Как догадалась?

— Нельзя же все время писать фэнтези.

— Вот я тоже так подумал. Довольно свирепый детектив. Знаешь, все, кто читал мои предыдущие «творения» отмечали, что наименее мне удается выписывать характеры персонажей. Поэтому сначала я бросил писать в стиле«меча и магии» а теперь и фэнтези вообще. И решил бросить себе вызов — написать психологический детектив, где определяющим фактором для… в общем, для всего будет именно разноплановые характеры персонажей.

— А почему свирепый?

— Много убийств, насилия — не единым психологизмом жив мой будущий читатель. В конце погибнут все главные герои — все, как один, кошмарными смертями.

— Тебе не кажется, что для детектива это перебор?

— Нет. Для моего детектива — нет.

— А персонажей не жалко?

Я задумался.

Хм, никогда не рассматривал их под таким углом.

И все же?

Пожалуй, нет. Да и кто они? Всего лишь плод моего не в меру разыгравшегося воображения!

— А как же убийца? Он тоже погибнет?

— В этом и заключается весь фокус. Убийца уже мертв. Пятеро оставшихся в живых на последних страницах будут гадать, кто из них преступник, а преступника среди них и не окажется. Его жизнь унесет настоящий несчастный случай, который воспримут как очередное злодеяние неизвестного.

— Как непросто. Но подожди, а почему тогда умрут все?