Восемьдесят последних дней

Уже потом знающие люди, в лице Гермионы, само собой разумеется, просветили, что на самом деле солиситор лишь занимается подготовкой материалов к судебным заседаниям, а дела выигрывает барристер. Что мистер Брэдшоу формально является начальником мистера Англси и известен как человек, добившийся оправдания для Малфоев и иже с ним в восьмидесятых годах. Информацию Гарри выслушал и… забыл, предпочитая контактировать в дальнейшем с Англси. Для Поттера Брэдшоу был слишком скользким. Много позже, уже во Флориде, Франко познакомится с Дюком, потрясающе пронырливым мошенником и аферистом Айзеком Келло, и манеры и способность последнего убедить кого угодно в чем угодно живо напомнят Блоггсу великолепного барристера Джеффри Карлуса Брэдшоу. Франко это впоследствии спасет жизнь: подспудная неприязнь к барристеру помешает ему слепо довериться Дюку, а потому Франко успеет унести ноги, когда Келло вляпается и конкретно подставит соседа по квартире.

Поттеровская интуиция не подвела ни в девяноста восьмом, ни в двухтысячном: в паре Брэдшоу-Англси ведущим был именно Англси. Более того, неприметный господин солиситор в скромной мантии из «Твилфитт и Таттинг» был совладельцем«Кларка и Бапмайстера». И серьезный, по-гриффиндорски прямой и честный, но не лишенный сообразительности молодой человек произвел на него весьма благоприятное впечатление.

Ничего такого Поттер, естественно, не планировал. Он всего лишь обратился не к многословному барристору, а к тихому солиситору, посчитав того более приятным и толковым собеседником. А еще Гарри устал, у него немели виски от голоса Брэдшоу и было дикое желание закончить все поскорее и вернуться на Гриммо.

Мистер Англси, узнав позицию Министра, сразу перешел к делу. Задав несколько вопросов относительно поведения Малфоев в поместье, он посетовал, что, к сожалению, отвертеться от Азкабана за применение Круцио у младшего Малфоя не получится: есть живые свидетели. Тогда Поттер спросил:

— А разве угроза смерти матери не является смягчающим обстоятельством?

— Является, но кто это подтвердит?

— Вообще-то я могу.

Солиситор удивленно приподнял бровь.

— Иногда я мог наблюдать, что делает Волдеморт. Я слышал, когда он говорил Малфою, что если тот не применит Круцио, то миссис Малфой сильно не поздоровится.

— И вы это сможете подтвердить под веритасерумом?

— Конечно, я и без него не умею врать, — Поттер грустно улыбнулся и потер левую ладонь.

Разговор затянулся на три часа. Рассказав адвокату все, что того интересовало, Гарри попрощался и, выйдя из офиса и свернув в переулок, вызвал Кричера и отправился домой.

Суд над Нарциссой Малфой прошел без неожиданностей. Ее оправдали, но постановили наложить на палочку некоторые ограничения. Свидетельство Гарри Поттера в защиту жены Пожирателя вызвало очередную сенсацию. Внимание окружающих магов, журналистов в особенности, к фигуре героя стало настолько непереносимым, что после оглашения вердикта Гарри почти сорвался на бег, когда шел к каминам. Дома он приказал Кричеру заблокировать камин, и Кингсли Шеклболт попал в дом на Гриммо по-магловски, через дверь. Министр принес с собой извещение о дате суда над младшим Малфоем и заодно предложил дать интервью некоторым проверенным журналистам, пока Скитер и ей подобные не написали очередную невероятную чушь, которая могла подпортить репутацию Поттера (и самого Министра соответственно).

— Перси подготовит ответы на предполагаемые вопросы, не волнуйся.

— А я сам, что, не способен говорить?

— Гарри, дело не в способности или неспособности, я не хочу, чтоб ситуация с интервью на Турнире Трех Волшебников повторилась. Ты должен понимать, что на кону не просто твоя репутация, а нечто большее. Мы не сможем провести реформы, если тебя будут называть «Защитником Пожирателей».

«Мы», ага, как же. «Реформы Гарри Поттера»! Да Гарри ничего не смыслит в этом! Горечь осознания, что он опять чья-то пешка, оставила в рту горький привкус.

— Я помню. Извини, Кингсли, я что-то себя не очень хорошо чувствую, устал.

— Кстати о здоровье. Надо поскорее решить, что делать с твоей магией. Я договорился с одним специалистом, он тебя осмотрит.

— Спасибо. А когда? Без палочки я себя чувствую голым.

— Он на этой неделе занят. Следующая среда тебя устраивает?

— Да, конечно, заодно и с судами покончим.

— Все, приводи в себя порядок и набирайся сил. До завтра.

В гостиной часы пробили два. Старый сумрачный дом, казалось, дремал, только внизу на кухне едва слышно звенел посудой Кричер. Гарри сидел на подоконнике и смотрел на улицу. На столике рядом с креслом лежала его палочка из остролиста, забытая и бесполезная.