Воскрешённые

— Мне невозможно согласиться или опровергнуть наличие в раю перечисленного Вами, либо всеми остальными, кто так сладко треплется об этом. Это же не просто какой-то Эльдорадо, я, по крайней мере, так надеюсь. Лучше, как говорится, самому один раз увидеть, чем семь раз услышать. Во-вторых, у Господа какой-то свой, до конца известный только Ему выбор, кого туда пускать. Предполагаю, Он использует свой корреляционный анализ, но мне Он сам об этом ничего не рассказывал, потому как я Его, как и Вы, не встречал. В-третьих, я только лишь проводник, поводырь, как Вам угодно. То есть до ворот, понимаете? Дальше мне вход закрыт. Признаюсь, я даже безуспешно пытался несколько раз проникнуть туда, но я не из их тусовки, как сейчас выражаются. В-четвертых, мистер Барни, также честно Вам признаюсь, что питаю надежду на то, что Вам удастся туда попасть, и Вы сами всё увидите.

— А после расскажу Вам?

— Точно, угадали! Смышлёный Вы, мистер Барни! Марта сегодня передала Вам привет, и она очень надеется, что Вы когда-нибудь потом найдёте время заглянуть к нам и рассказать в мельчайших подробностях, как у Вас всё пройдёт. Вернее сказать, будет. Конечно, при условии, что Вас оттуда выпустят, как поступили мы с Вами. А, может, Вы сами решите там остаться? Это же Ваша цель и Ваш выбор. Действительно же, никто не знает тех, кто бы оттуда вернулся. Обещают возвращения сына Божьего, но когда это произойдёт? Точной даты не существует, а вот лично мне жаль. Все эти недосказанности только расшатывают веру людей. Сами знаете, что сейчас творится на земле. Только испытания гарантированы каждому, всё остальное — тлен. Так, что Вы будете первый, мистер Барни!

— Значит, для этого Вы позволили мне уйти, Нильс? — я снова испытал к нему ненависть, а только что состоявшийся между нами, как мне показалось, дружеский разговор, вмиг растворился в запахе, горевших лампад.

— Мы позволили Вам бежать, Вы правы. Да, в этом есть что-то такое, чем взрывают мир.

— Да, Вы, — не успел я выразиться, как неожиданно кто-то закашлял в стороне и включил в зале свет. Мы одновременно с Нильсом посмотрели в ту сторону, откуда послышались тяжёлые, но торопливые шаги.

Это был мужчина лет шестидесяти пяти в наскоро надетых очках и ночной пижаме с двуствольным ружьем наперевес в руках. Он был напуган нашим присутствием и сразу громко закричал:

— Ступайте прочь скорее! Это святое место!

— Поэтому мы и пришли сюда, отец Иоанн, — вежливо ответил ему Нильс.

— Откуда Вы знаете моё имя? — поразился, но не приблизился и не опустил ружьё священник.

— Вас же тут вокруг все знают, — ответил Нильс.

— Верно, — задумчиво соображал отец Иоанн.

— А что Вам угодно здесь в такой поздний час, объясните, господа?

— Хорошо, Вы только не нервничайте, излишне, отец, и опустите своё ружьё, не дай Бог, выстрелите себе же в ногу. Оно Вам сегодня и… никогда не потребуется, — пояснил Нильс.

— Пусть, — согласился тот, одной рукой поправляя очки, но второй продолжая крепко сжимать ствол, чувствуя что-то неладное.

Я стоял, не шевелясь, в ожидании следующего действия.

— Повторяю вопрос, — не успокаивался священник, — зачем Вы сюда пришли? На вид нормальные интеллигентные трезвые люди? Кто вы?

— Меня зовут Нильс, я — врач. Это, — он махнул на меня головой, — Барни. Он — писатель.

— Ясно, — размышляя над услышанным, тихо произнёс Иоанн.

— Странно… Врач и писатель. А что за писатель, я не расслышал?

Нильс изящно улыбнулся священнику с ружьем:

— Его зовут Барни. Он писатель-путешественник. Путешествует во времени и в разные миры. Недавно вернулся с того света, где гостил в моём доме. Знаком с моей супругой Мартой, она осталась там, в загробном мире, с друзьями и близкими. Вот когда, Вы, отец Иоанн, включили свет, я в этот момент передавал Барни-писателю привет от своей супруги с просьбой не забывать о нас и ещё приглашение от неё передал. Если у него получится когда-то, заскочить к нам на кофе, то Марта будет безумно ему рада. Он ей симпатичен, чёрт возьми. Странно самому, но я думаю, что она просто испытывает к Барни материнские чувства. У меня же к нему чисто академический интерес. Если вкратце, то как-то так, отец наш.

Иоанн выронил ружьё, оно с грохотом упало на каменный пол, но не выстрелило.

— Оно у Вас ещё и не заряжено, — ухмыльнулся Нильс.

— Сейчас время такое, что вряд ли кого-то выгонишь Вашей, извиняюсь, незаряженной пуколкой.

Отец Иоанн, взялся за сердце и вежливо попросил:

— Прошу вас обоих, уйдите, пожалуйста. Я чувствую, что вы затеяли что-то недоброе.

— Вы можете идти дальше спать, батюшка, — резко рекомендовал Нильс, — прошу прощения, что пришлось потревожить Ваш сладкий сон. У Вас завтра опять многочасовые сказки для спящих. Вам нужно хорошенько самому выспаться, чтобы не забыть текст и порядок очередной церемонии. Мы Вас не задерживаем, ступайте, умоляю Вас, как Вы говорите, с Богом, и не о чём не думайте. Господь сам разберётся во всём, доверьтесь хотя бы Ему, а у нас очень мало времени, не мешайте.

— Но, — дрожащим голосом только лишь смог ответить Иоанн.