Воскрешённые

Марта подошла к мужу, обняла его и сказала, обратившись к нему:

— Я же говорила тебе, ничего не бывает наполовину. Вот ты и сам убедился.

— Да, дорогая моя Марта, вижу. Я спас лишь того, кого можно спасти.

Мне стало жутко от услышанного. Я подумал, что это сон, это неправда.

— Это — не сон, это — правда, — вслух повторил Нильс.

Мне стало ещё хуже, я оступился назад, не удержался на ногах и плюхнулся назад в своё огромное кресло. Нильс присел на корточки передо мной. Он умело взял меня за запястье и, успокаивающе сказал:

— Вы просто хотите вернуться домой, мистер Барни?

Я кое-как поднял тяжёлую голову, чтобы ответить:

— Скорее. Я прошу Вас.

Чувствуя безысходность и опустошение, не видя ничего вокруг, я медленно встал и побрёл в прихожую, с обеих сторон поддерживаемый Нильсом и Мартой. Меня подвели к той самой тайной двери, за которой находилась палата в неизвестной больнице на неизвестной улице неизвестного города неизвестной страны. Взявшись за металлическую ручку, я потянул её на себя и тихо шагнул через порог обратно.

Никаких туннелей со светом в их конце, никаких фрагментов из прожитой жизни от момента твоего рождения, ничего и никого — всё это чушь. Страшно темно. Никакого даже малейшего блеска или отражения света, никаких цветов, кроме чёрного. Нет звуков, холода, запахов, ветра и времени. Нет даже стен. Я вытянул вперёд перед собой руки, но у меня их не было. В груди не билось сердце. Я посмотрел наверх и понял, что не поднимал голову. Всё вокруг меня кружилось. Я упал, оступившись, в пропасть, на краю которой стоял, не чувствуя ног. Я закричал! И… не услышал себя… Я потерял сознание.

Хлопок! Я раскрыл глаза, лёжа лицом в земле. Через боль приподнял голову и увидел перед собой в ночи светящиеся, как мотыльки, электрические лапочки на крыльце дома, в который когда-то пришёл на вечеринку к своим знакомым. Я знал, что за его закрытой дверью сейчас стоят Марта и Нильс. Они смотрят на меня.

Я попытался встать, но это было очень трудно. Я ощущал себя мясным фаршем, перекрученным через мясорубку. Через боль и силу мне удалось удержаться на ногах, и я, шатаясь и нелепо размахивая руками во все стороны, скорее, насколько быстро мог, побежал домой.

Я падал, вставал и снова бежал. Я думал лишь о том, что мне позволили жить. Это было единственное, о чём я думал, спасаясь бегством от неизвестности. Я просил Господа дать мне жизнь.

Хотя Он тут был ни при чём.

Космический ветер ослаб и, постепенно затихая, окончательно иссяк. Каждую ночь мёртвая тишина низко нависала надо мной и не давала покоя. Чёрное пространство над головой, будто бы отныне без Луны и звёзд, совсем не было похоже на то прежнее ночное небо. Всё реже и реже сердце тревожилось воспоминаниями о прошлой жизни. Время потеряло свой важный смысл. Я ничего не ждал, а только пытался найти всему объяснение. Жизнь в реальном мире, скрывающем неизвестность, о которой я теперь знал и постоянно думал, стараясь безуспешно отвлечься любыми способами, не могла меня устроить.

Я страдал от адских головных болей, не заметив, как подсел на ежедневный приём обезболивающих и транквилизаторов, усиливая их действие алкоголем. Я терял физические и моральные силы, чувствуя, что превращаюсь в безнадёжно больного, обречённого на приближающуюся гибель. После последней встречи с Нильсом и его воскрешёнными, моё желание умереть незаметно становилось таким же естественным, как и жажда жить.

В только мне известном тайнике гаража, я хранил свои особенные вещи. Среди них был мой старенький, но надёжный Colt Peacemaker 45 калибра. Достав его, я решил, что теперь мы вместе будем бороться за мою жизнь. Это невообразимо, но дождавшись полночи, я сунул пистолет за пояс, прикрыв его майкой с названием песни Nazareht «Please Dont Judas Me», и направился к дому воскрешённых.

На улице не было ни души. Я набрался смелости и, поднявшись по ступенькам крыльца, вплотную подошёл к знакомой двери с металлической ручкой. Взяв её в кулак, я потянул тайную дверь на себя. Она была заперта. Приготовившись ко второй попытке, я неожиданно услышал за спиной до боли знакомый голос:

— Зачем Вы вернулись, мистер Барни?

Страх тряханул меня электрическим разрядом, по рукам пробежала дрожь, но я с трудом нашёл в себе силы сохранить внешнее спокойствие и обернуться. Передо мной стоял Нильс. Будто мы с ним виделись минут десять назад. Словно не было нескольких месяцев мучительных головных болей и коктейлей из собственных наркотических размышлений по вине стоящего передо мной ублюдка. Именно так, я называл его всё это время.

— Друг мой, сорок пятый калибр Вы взяли зря. Он бесполезен.

Но я уже медленно потянулся за оружием:

— Ты сломал мне всю жизнь! Тебе не остановить меня.

— Мистер Барни, — хладнокровно ответил Нильс.

— Что Вас беспокоит? Скажите мне.

— Я, я не знаю… Точнее, не хочу, я отказываюсь верить, что всё обстоит так, как ты говорил. Я не хочу знать то, что видел, но и забыть это не получается. Я стал пустым.