Фандом: Вавилон 5. По условиям перемирия между вождями нарнского Сопротивления и центаврианскими властями, дети лидеров Сопротивления должны быть переданы «на воспитание» в семьи знатных центавриан, как гарантия их примерного поведения…
87 мин, 55 сек 5353
Он тут же пожалел, что сказал это. Ла'Эт всегда была любимицей матери. Не стоило вселять в нее несбыточную надежду. Он ведь знал, что Г'Джад мертва. И знал ее убийцу. Он обязательно отомстит за ее смерть. Но сейчас не самое удобное время для сведения счетов. Если он скажет сестре правду, она не станет ждать. Она сразу объявит шон'кар и постарается его исполнить. Ла'Эт в ярости была похожа на ураганный вихрь. Разбушевавшись, она уже не могла остановиться. Как и ее мать…
Ла'Эт снова прижалась к нему, и они некоторое время молча стояли, скорбя о потере. Потом она подняла на него алые глаза.
— Я должна сообщить тебе еще одну новость. Ты — мой брат и должен знать все. На днях у меня была помолвка!
Ша'Тот был поражен. Он даже не заметил, как быстро летит время. И его маленькая сестричка уже настолько выросла, что стала невестой!
— Конечно, свадьба состоится только через год, когда мне исполнится шестнадцать лет, но детали уже оговорены… — говорила сестра, улыбаясь.
— Кто же этот счастливец? — спросил Ша'Тот, взяв ее за плечи.
Когда сестра назвала имя жениха, улыбка исчезла с его губ. Он, конечно, знал, что она неровно дышала к этому заносчивому парню, но…
— Ла'Эт! И что ты только в нем нашла? — не сдержался он. — Вот уж не мечтал о таком родственнике! Да у него же вся семья — центаврианские прихвостни, это все знают. Неужели отец это одобрил?!
На'Шот положил ему руку на плечо, криво улыбаясь.
— Да, я это одобрил. И остальные наши родичи тоже. Времена меняются, и мы тоже. Ты сам это должен понимать.
— Но, отец, если мы породнимся с этими центаврианскими блюдолизами, то окончательно станем изгоями! На нас и так уже смотрят косо, ты знаешь это, но…
— Сын мой, дело уже сделано, и твои возражения в расчет не принимаются, — перебил его отец, нахмурившись. — Мы просто поставили тебя в известность. Пока что главой нашей семьи являюсь я, ведь так? Да и твой дед тоже одобрил этот союз…
Ша'Тот вскипел. Он давно не был так зол и расстроен.
— Мой дед! Ты уже один раз пошел на поводу у нашей милой семейки, взяв в жены ту, кого не любил и до сих пор не любишь! А моя мать всю жизнь от этого страдала. И теперь ты хочешь, чтобы и моя сестра повторила то же самое?!
Лицо На'Шота неожиданно исказила судорога гнева.
— Замолчи, молокосос! — рявкнул он. — Не тебе лезть в мои личные дела! Ты ничего не знаешь, ничего! Поэтому не должен так говорить!
Ла'Эт успокаивающе взяла его за руку.
— Тут все-таки есть разница, брат. Я люблю моего жениха! Думаю, что и он любит меня. И я сама согласилась на этот брак. Надо радоваться, что выгодный союз кланов и наши взаимные чувства так совпали.
— Этот предатель, твой жених, не способен кого-либо любить! — сердито сказал Ша'Тот, плюнув на землю. — Его семья продалась центаврианам с потрохами! Ходят у них в любимчиках, прислуживаются. Те, кто предал один раз, предадут и второй. Помни об этом, сестра!
Он заметил, что лорд Тронно смотрит на них из окна.
— Мы уже пора возвращаться… — сказал Ша'Тот более спокойно, не глядя на сестру. Потом повернулся к отцу и добавил с горечью: — Когда я согласился быть у центавриан заложником, я верил тебе. Верил, что это все ненадолго. Но, смотрю, тебе нравится такая жизнь. Оказывается, чтобы стать центаврианином, не обязательно жить среди них!
На'Шот открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его сын уже ушел, не простившись…
Когда Ша'Тот вернулся в дом, веселье центавриан уже достигло апогея. Лорд Тронно — сдержанный и суровый лорд Тронно! — стоял в обнимку со своим другом и громко пел весьма фривольного содержания песню. Некоторые гости уже не были в состоянии стоять на ногах.
Ша'Тот отшатнулся, когда какая-то полуобнаженная танцовщица попыталась его обнять. Лорд Тронно, заметив это, громко захохотал, расплескав вино из бокала.
— Какой ты все-таки дикий! — крикнул он, подмигнув своему другу. — Просто ужасно, до чего вы, нарны, мрачный народ! Помню, что ты хвалился своими подвигами в боях. Но сомневаюсь, что ты такой же опытный в общении с дамами.
Его друг громко расхохотался.
Ша'Тот насупился, услышав эти слова. Они были обидно правдивыми.
— Но хотя бы вино ты пить умеешь? Ну-ка, выпей!
Тронно протянул нарну бокал, доверху наполненный бривари.
— Пей! Сегодня я не потерплю в своем доме трезвенников! Пей! За наше здоровье! За нашу победу! Пей!
Ша'Тот молча стоял, глядя на бокал. Его душил гнев. На отца, на сестру, на всех.
Чья-то рука тронула его за плечо. Оглянувшись, он увидел назойливую танцовщицу. Она была совершенно пьяна. В другой руке у нее был бокал с вином, которое лилось ему за шиворот каждый раз, когда она начинала шататься.
— Не бойся, маленький, я тебя не съем, — захихикала центаврианка. — Пей со мной! Господин Тронно так желает, и лучше с ним не спорить!
Ша'Тот задрожал от ярости. Ему жутко захотелось оттолкнуть ее, но он сдержался, поймав мрачный взгляд лорда Тронно.
Тяжело вздохнув, он взял большой бокал, поднял его над головой и тихо сказал:
— За победу…
Лорд Тронно захлопал в ладоши, оскалив хищные зубы.
Ла'Эт снова прижалась к нему, и они некоторое время молча стояли, скорбя о потере. Потом она подняла на него алые глаза.
— Я должна сообщить тебе еще одну новость. Ты — мой брат и должен знать все. На днях у меня была помолвка!
Ша'Тот был поражен. Он даже не заметил, как быстро летит время. И его маленькая сестричка уже настолько выросла, что стала невестой!
— Конечно, свадьба состоится только через год, когда мне исполнится шестнадцать лет, но детали уже оговорены… — говорила сестра, улыбаясь.
— Кто же этот счастливец? — спросил Ша'Тот, взяв ее за плечи.
Когда сестра назвала имя жениха, улыбка исчезла с его губ. Он, конечно, знал, что она неровно дышала к этому заносчивому парню, но…
— Ла'Эт! И что ты только в нем нашла? — не сдержался он. — Вот уж не мечтал о таком родственнике! Да у него же вся семья — центаврианские прихвостни, это все знают. Неужели отец это одобрил?!
На'Шот положил ему руку на плечо, криво улыбаясь.
— Да, я это одобрил. И остальные наши родичи тоже. Времена меняются, и мы тоже. Ты сам это должен понимать.
— Но, отец, если мы породнимся с этими центаврианскими блюдолизами, то окончательно станем изгоями! На нас и так уже смотрят косо, ты знаешь это, но…
— Сын мой, дело уже сделано, и твои возражения в расчет не принимаются, — перебил его отец, нахмурившись. — Мы просто поставили тебя в известность. Пока что главой нашей семьи являюсь я, ведь так? Да и твой дед тоже одобрил этот союз…
Ша'Тот вскипел. Он давно не был так зол и расстроен.
— Мой дед! Ты уже один раз пошел на поводу у нашей милой семейки, взяв в жены ту, кого не любил и до сих пор не любишь! А моя мать всю жизнь от этого страдала. И теперь ты хочешь, чтобы и моя сестра повторила то же самое?!
Лицо На'Шота неожиданно исказила судорога гнева.
— Замолчи, молокосос! — рявкнул он. — Не тебе лезть в мои личные дела! Ты ничего не знаешь, ничего! Поэтому не должен так говорить!
Ла'Эт успокаивающе взяла его за руку.
— Тут все-таки есть разница, брат. Я люблю моего жениха! Думаю, что и он любит меня. И я сама согласилась на этот брак. Надо радоваться, что выгодный союз кланов и наши взаимные чувства так совпали.
— Этот предатель, твой жених, не способен кого-либо любить! — сердито сказал Ша'Тот, плюнув на землю. — Его семья продалась центаврианам с потрохами! Ходят у них в любимчиках, прислуживаются. Те, кто предал один раз, предадут и второй. Помни об этом, сестра!
Он заметил, что лорд Тронно смотрит на них из окна.
— Мы уже пора возвращаться… — сказал Ша'Тот более спокойно, не глядя на сестру. Потом повернулся к отцу и добавил с горечью: — Когда я согласился быть у центавриан заложником, я верил тебе. Верил, что это все ненадолго. Но, смотрю, тебе нравится такая жизнь. Оказывается, чтобы стать центаврианином, не обязательно жить среди них!
На'Шот открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его сын уже ушел, не простившись…
Когда Ша'Тот вернулся в дом, веселье центавриан уже достигло апогея. Лорд Тронно — сдержанный и суровый лорд Тронно! — стоял в обнимку со своим другом и громко пел весьма фривольного содержания песню. Некоторые гости уже не были в состоянии стоять на ногах.
Ша'Тот отшатнулся, когда какая-то полуобнаженная танцовщица попыталась его обнять. Лорд Тронно, заметив это, громко захохотал, расплескав вино из бокала.
— Какой ты все-таки дикий! — крикнул он, подмигнув своему другу. — Просто ужасно, до чего вы, нарны, мрачный народ! Помню, что ты хвалился своими подвигами в боях. Но сомневаюсь, что ты такой же опытный в общении с дамами.
Его друг громко расхохотался.
Ша'Тот насупился, услышав эти слова. Они были обидно правдивыми.
— Но хотя бы вино ты пить умеешь? Ну-ка, выпей!
Тронно протянул нарну бокал, доверху наполненный бривари.
— Пей! Сегодня я не потерплю в своем доме трезвенников! Пей! За наше здоровье! За нашу победу! Пей!
Ша'Тот молча стоял, глядя на бокал. Его душил гнев. На отца, на сестру, на всех.
Чья-то рука тронула его за плечо. Оглянувшись, он увидел назойливую танцовщицу. Она была совершенно пьяна. В другой руке у нее был бокал с вином, которое лилось ему за шиворот каждый раз, когда она начинала шататься.
— Не бойся, маленький, я тебя не съем, — захихикала центаврианка. — Пей со мной! Господин Тронно так желает, и лучше с ним не спорить!
Ша'Тот задрожал от ярости. Ему жутко захотелось оттолкнуть ее, но он сдержался, поймав мрачный взгляд лорда Тронно.
Тяжело вздохнув, он взял большой бокал, поднял его над головой и тихо сказал:
— За победу…
Лорд Тронно захлопал в ладоши, оскалив хищные зубы.
Страница 16 из 25
