Без аннотаций.
210 мин, 32 сек 1505
Дергая ее за руки, и толкая ту к самому изголовью расстеленного белыми шелками ложа. С полоумными озверевшими карими девичьими глазами. Подавая той в девичьи трясущиеся руки острый отточенный как бритва изогнутым лезвием ассирийский воинский уже без черных ножен меч.
— Да, смерть его будет точно не легкой и довольно мучительной – видя этот лихорадочный в девичьих украшенных золотыми браслетами в запястьях окольцованных перстнями и кольцами руках мандраж своей молодой госпожи, произносит Элима, и хватает за обмякшие мужские голые и скользкие от липкого пота почти черные худые, но жилистые руки Олоферна. Она волокет того вверх по постели вместе с наброшенным сверху на него белым шелковым постельным покрывалом. К самому верху постельного изголовья вместе с большими в кружевных наволочках подушками. В пьяном любовном бреду елозящего из стороны в сторону по своей низкой деревянной резной старинной постели и двойным шелковым белым простыням на своем торчащем точно стальной стержень торчке, отбросившего свою правую согнутую в колене ногу, а левую вытянув до самого задника кровати. Безумно и неустанно дрочащего о постель, стирающего в кровь свой детородный половой орган. Точно в раскрытой половыми губами женской вагине и промежности безостановочно и изводя себя до полного изнеможения. Расскачивая громко и надрывно скрипящую свою постель из стороны в сторону. Ее витиеватые тонкие опорные с балдахином и черными бархатными шторами опоры. Пьяный, совершенно безвольныйи бессильный. Издавая громкие любовные звуки и стоны. Своим мулата почти черным сорокалетним лицом уткнувшись в большие в кружевах и белых наволочках подушки. Ожидая теперь своей скорбной городского бандита и мафиози, гангстера и наркодиллера приговора и участи.
— «Иудифь и Олоферн» — звучит опять в ее девичьей черноволосой под белой накрученной тугой чалмой голове — «Ночь кровавой любви»
— Убей его! – она, слышит голос летящий из демонической страшной адской шкатулки французского мастера Филлипа Лемаршана– Убей своего Олоферна! Иудифь, освободи себя!
Финал
Он долго сопротивлялся своей смерти. Его совершенно голое, почти черное вымазанное потной скользкой смазкой тело, лоснясь точно трупный червь или змей, неистово билось в конвульсиях и судорогах на скрипящей громко, раскачивающейся из стороны в сторону спаленной домашней постели. Обливая изголовье с подушками потоками фонтанирующей крови. Забрызгав всю за ней спаленную вертикальную стену.
Он так и не осознал до конца всего. Не успел рассмотреть за необычайно губительной для всех мужчин красотой жестокого кровожадного своего ночного убийцу. Он просто полюбил ее безумно и стал ее кровавой очередной жертвой. В ее городской Нью-Йоркской квартире и на ее спаленной постели.
Дергаясь в жутких непереносимых муках, сбросив с голых, почти черных напряженных в сексуальных страданиях и боли задницы ягодиц легкое постельное покрывало. Выставив перед женскими глазами свои переполненные спермой яйца и торчащий свой детородный дергающийся длинный невероятно раздутый стволом и распухшей головкой член, раздроченный, вот-вот уже готовый кончить.
Он сучил бешено своими голыми мужскими в липком текущем жарком поту ногами. По натянутым туго белым шелковым двойным простыням. Извиваясь бешено и дико на качающейся по сторонам скрипящей постели. Елозя, то влево, то вправо, ползая то туда, то сюда у прикроватной невысокой тумбочки. На которой стояла четырехугольная золоченая волшебная шкатулка Филиппа Лемаршана. Что меняла свои геометрические формы, вращаясь во все стороны, как кубик Рубика. То, складываясь, то раскладываясь в различные весьма сложные в своей конструкции фигуры.
Джудит Флоэрти видела, как он, выкатив из самих глазниц черепа и вылупив свои синие в отекших веках от разгульной пьянки, мгновенно протрезвевшие, перепуганные и измученные болью глаза. Уставился на нее, на свою совратившую его молодое сердце двадцатидевятилетнюю любовницу убийцу. Весь, конвульсировал и бился от непереносимой жуткой боли. Он был ее насильник и враг. Он молил ее о пощаде. Пойманный левой женской рукой девы мстительницы и схваченный утонченными окольцованными перстнями и кольцами пальчиками Джудит Флоэрти за кучерявые свившиеся в завитушки длинные черные потные слипшиеся волосы. Точно и надежно в цепкий капкан стиснутых в мертвую хватку ее окольцованных кольцами и перстнями девичьих перстов. Дергался под ударами острого мясницкого тяжелого разделочного кухонного обвалочного секача ножа в домашней квартире Джудит Флоэрти по адресу 969 City Holl на CITY HOLL PARK. Открыв свой рот и оскалившись своими, как собака зубами, вывалив свой болтающийся по сторонам язык, задыхался перерезанным своим пополам горлом, обливаясь алой разгоряченной вином и любовью кровью. Захлебывался и задыхался на ее девичьих глазах своего палача и убийцы. Своей ночной любовницы, у которой тряслись девичьи молодые двадцатидевятилетние окровавленные руки. В кровожадном ужасе и сексуально страстном упоении в момент жуткой расправы над ним.
— Да, смерть его будет точно не легкой и довольно мучительной – видя этот лихорадочный в девичьих украшенных золотыми браслетами в запястьях окольцованных перстнями и кольцами руках мандраж своей молодой госпожи, произносит Элима, и хватает за обмякшие мужские голые и скользкие от липкого пота почти черные худые, но жилистые руки Олоферна. Она волокет того вверх по постели вместе с наброшенным сверху на него белым шелковым постельным покрывалом. К самому верху постельного изголовья вместе с большими в кружевных наволочках подушками. В пьяном любовном бреду елозящего из стороны в сторону по своей низкой деревянной резной старинной постели и двойным шелковым белым простыням на своем торчащем точно стальной стержень торчке, отбросившего свою правую согнутую в колене ногу, а левую вытянув до самого задника кровати. Безумно и неустанно дрочащего о постель, стирающего в кровь свой детородный половой орган. Точно в раскрытой половыми губами женской вагине и промежности безостановочно и изводя себя до полного изнеможения. Расскачивая громко и надрывно скрипящую свою постель из стороны в сторону. Ее витиеватые тонкие опорные с балдахином и черными бархатными шторами опоры. Пьяный, совершенно безвольныйи бессильный. Издавая громкие любовные звуки и стоны. Своим мулата почти черным сорокалетним лицом уткнувшись в большие в кружевах и белых наволочках подушки. Ожидая теперь своей скорбной городского бандита и мафиози, гангстера и наркодиллера приговора и участи.
— «Иудифь и Олоферн» — звучит опять в ее девичьей черноволосой под белой накрученной тугой чалмой голове — «Ночь кровавой любви»
— Убей его! – она, слышит голос летящий из демонической страшной адской шкатулки французского мастера Филлипа Лемаршана– Убей своего Олоферна! Иудифь, освободи себя!
Финал
Он долго сопротивлялся своей смерти. Его совершенно голое, почти черное вымазанное потной скользкой смазкой тело, лоснясь точно трупный червь или змей, неистово билось в конвульсиях и судорогах на скрипящей громко, раскачивающейся из стороны в сторону спаленной домашней постели. Обливая изголовье с подушками потоками фонтанирующей крови. Забрызгав всю за ней спаленную вертикальную стену.
Он так и не осознал до конца всего. Не успел рассмотреть за необычайно губительной для всех мужчин красотой жестокого кровожадного своего ночного убийцу. Он просто полюбил ее безумно и стал ее кровавой очередной жертвой. В ее городской Нью-Йоркской квартире и на ее спаленной постели.
Дергаясь в жутких непереносимых муках, сбросив с голых, почти черных напряженных в сексуальных страданиях и боли задницы ягодиц легкое постельное покрывало. Выставив перед женскими глазами свои переполненные спермой яйца и торчащий свой детородный дергающийся длинный невероятно раздутый стволом и распухшей головкой член, раздроченный, вот-вот уже готовый кончить.
Он сучил бешено своими голыми мужскими в липком текущем жарком поту ногами. По натянутым туго белым шелковым двойным простыням. Извиваясь бешено и дико на качающейся по сторонам скрипящей постели. Елозя, то влево, то вправо, ползая то туда, то сюда у прикроватной невысокой тумбочки. На которой стояла четырехугольная золоченая волшебная шкатулка Филиппа Лемаршана. Что меняла свои геометрические формы, вращаясь во все стороны, как кубик Рубика. То, складываясь, то раскладываясь в различные весьма сложные в своей конструкции фигуры.
Джудит Флоэрти видела, как он, выкатив из самих глазниц черепа и вылупив свои синие в отекших веках от разгульной пьянки, мгновенно протрезвевшие, перепуганные и измученные болью глаза. Уставился на нее, на свою совратившую его молодое сердце двадцатидевятилетнюю любовницу убийцу. Весь, конвульсировал и бился от непереносимой жуткой боли. Он был ее насильник и враг. Он молил ее о пощаде. Пойманный левой женской рукой девы мстительницы и схваченный утонченными окольцованными перстнями и кольцами пальчиками Джудит Флоэрти за кучерявые свившиеся в завитушки длинные черные потные слипшиеся волосы. Точно и надежно в цепкий капкан стиснутых в мертвую хватку ее окольцованных кольцами и перстнями девичьих перстов. Дергался под ударами острого мясницкого тяжелого разделочного кухонного обвалочного секача ножа в домашней квартире Джудит Флоэрти по адресу 969 City Holl на CITY HOLL PARK. Открыв свой рот и оскалившись своими, как собака зубами, вывалив свой болтающийся по сторонам язык, задыхался перерезанным своим пополам горлом, обливаясь алой разгоряченной вином и любовью кровью. Захлебывался и задыхался на ее девичьих глазах своего палача и убийцы. Своей ночной любовницы, у которой тряслись девичьи молодые двадцатидевятилетние окровавленные руки. В кровожадном ужасе и сексуально страстном упоении в момент жуткой расправы над ним.
Страница 51 из 59
