Без аннотаций.
210 мин, 32 сек 1507
Она видела его дергающееся в судорогах конвульсий голое мужское красивое своего ненавистного любовника, почти черное слизкое в липком вонючем горячем поту блестящее в свете горящих свечей и лампад в жарком воздухе войскового шатра тело. И точно такое же тело вертелось в муках нестерпимой боли на ее домашней постели в ее квартире, что она сейчас также видела своими карими очумевшими от всего, что она творила девичьими глазами. Стены потолок. Завешенные черными шторами большие окна своей спальни. Не понимая сейчас, вообще ничего, что творилось вокруг нее, Джудит Флоэрти. Она видела в правой своей руке, то острый воинский окровавленный меч, то разделочный острый такой же, как бритва отточенный кухонный обвалочный секач нож.
Все теперь, вертелось как в некой волшебной карусели. Перемешиваясь и перепутываясь в один общий клубок боли ужасов и страданий. Как в каком-то жутком шизофреническом сумасшедшем непрекращающемся этаком сне. Диком безумном, кошмарном сне наяву. Уличной городской проститутки, что оказалась, однажды, будучи жестоко изнасилованной и избитой бандой уличных грабителей насильников, сойдя с ума в закрытой клинике для безнадежно умственно больных. Увидевшей сам адский, изумительный во всех неописуемых красках мир. Мир демона дракона Левиафана. Возжелавшей большего, навечно попасть туда к своему Богу и хозяину. В мир вечных сладостных страданий, неописуемых мучений и непереносимой жуткой боли.
Звенели длинные с острыми загнутыми ловчими крючьями, летящие со всех сторон цепи и вертелся деревянный обвешанный разодранными кровоточащими человеческими останками, прибитыми длинными металлическими гвоздями на тех распятый цепях в самом воздухе большой ритуальный столб, то вправо, то влево разматывая те цепи, то сматывая на себя обратно их. Громыхал громко и звонко, где-то над головой Джудит Флоэрти незримый колокол, и лилась старинная до боли знакомая ей все та же музыка. А здесь в этом воинском шатре в Эридонской долине, среди высоких выжженных жарким солнцем гор, в темной ночи. Под луной и звездами. Под стрекот ночных сверчков, звенел на высоком тонком опорном витиеватом столбе скрипящей и качающейся по сторонам с черными бархатными шторами и резным балдахином резной деревянной низкой на ножках постели воинский круглый большой щит.
А где-то в ее квартире на постельной тумбочке, в темноте адской ночи, вертелась во все стороны, изменяя свои конфигурации, маленькая квадратная шкатулка французского умельца мастера Филиппа Лемаршана. Куб демона дракона Левиафана.
Совершая ночное убийство и преступление, именно сейчас Джудит Флоэрти вспомнила, как первый раз взяла в свои смуглые молодые девичьи руки эту шкатулку и как открыла ее. Сидя на своей постели, вот точно также как совсем недавно. Все было один в один и точь в точь. Но только это случилось в клинике «СИДАРС СИНАЙ», для умалишенных женщин в Калифорнии. Ей принес ее сам лечащий Джудит Флоэрти врач. Странный и необычный, на вид, этот врач, что ночью прошел к ней, сквозь сами двери ее с мягкими стенами тюремной больничной одиночной палаты. Это был эксперимент, но благодаря ему, она вспомнила, как стала Сенобитом и личной шлюхой своего хозяина и Повелителя Левиафана. Как получила свой привилегированный статус и свою личную самую болезненную КОНФИГУРАЦИЮ ПЛАЧА.
Джудит слышит, какие-то молитвы. Она, слышит вокруг себя, какие-то громкие сливающиеся в единое целое голоса, произносящие ее истинное имя. Как когда-то звали ее до того, как она стала тем, кем стала. Жестокое над собой насилие и психушку в калифорнии.
Она слышит издевательский восторженный радостный вперемешку с самыми отвратительными ругательствами озверевший и безумный крик своей подруги еврейки Гамаль Шаадим. И его Оливера Макафферти жуткий тяжкий мучительный стон и хрип. В некой черной темноте и пустоте, где-то за гранью всех реальных миров.
И все, вновь повторяется от самого начала.
Болезненный громкий вскрик смертельно раненого вонзенного в шею под самым подбородком остротой заточенного тяжелого лезвия ножа и меча мужчины. Похожий на свинячий истошный визг дикого зверя. От жуткой боли. Где лопнула от удара и рассеклась надвое темная, почти угольной черноты кожа, и обнажилась алая под ней разрезанная надвое плоть. Как тяжелое острое лезвие, просто при падении сверху и касании своим бритвенным отточенным острием вошло, точно в подтаявшее слегка масло, разваливая его почти черную шею надвое. Со странным характерным хлюпающим звуком. Разрубая пополам его вены там и артерии. Все жилы и мышцы. Из которых алыми фонтанирующими струями полетела кровь. Во все стороны, обливая под ним все изголовье и большие в шелковых белых наволочках в кружевной каемке подушки.
Все теперь, вертелось как в некой волшебной карусели. Перемешиваясь и перепутываясь в один общий клубок боли ужасов и страданий. Как в каком-то жутком шизофреническом сумасшедшем непрекращающемся этаком сне. Диком безумном, кошмарном сне наяву. Уличной городской проститутки, что оказалась, однажды, будучи жестоко изнасилованной и избитой бандой уличных грабителей насильников, сойдя с ума в закрытой клинике для безнадежно умственно больных. Увидевшей сам адский, изумительный во всех неописуемых красках мир. Мир демона дракона Левиафана. Возжелавшей большего, навечно попасть туда к своему Богу и хозяину. В мир вечных сладостных страданий, неописуемых мучений и непереносимой жуткой боли.
Звенели длинные с острыми загнутыми ловчими крючьями, летящие со всех сторон цепи и вертелся деревянный обвешанный разодранными кровоточащими человеческими останками, прибитыми длинными металлическими гвоздями на тех распятый цепях в самом воздухе большой ритуальный столб, то вправо, то влево разматывая те цепи, то сматывая на себя обратно их. Громыхал громко и звонко, где-то над головой Джудит Флоэрти незримый колокол, и лилась старинная до боли знакомая ей все та же музыка. А здесь в этом воинском шатре в Эридонской долине, среди высоких выжженных жарким солнцем гор, в темной ночи. Под луной и звездами. Под стрекот ночных сверчков, звенел на высоком тонком опорном витиеватом столбе скрипящей и качающейся по сторонам с черными бархатными шторами и резным балдахином резной деревянной низкой на ножках постели воинский круглый большой щит.
А где-то в ее квартире на постельной тумбочке, в темноте адской ночи, вертелась во все стороны, изменяя свои конфигурации, маленькая квадратная шкатулка французского умельца мастера Филиппа Лемаршана. Куб демона дракона Левиафана.
Совершая ночное убийство и преступление, именно сейчас Джудит Флоэрти вспомнила, как первый раз взяла в свои смуглые молодые девичьи руки эту шкатулку и как открыла ее. Сидя на своей постели, вот точно также как совсем недавно. Все было один в один и точь в точь. Но только это случилось в клинике «СИДАРС СИНАЙ», для умалишенных женщин в Калифорнии. Ей принес ее сам лечащий Джудит Флоэрти врач. Странный и необычный, на вид, этот врач, что ночью прошел к ней, сквозь сами двери ее с мягкими стенами тюремной больничной одиночной палаты. Это был эксперимент, но благодаря ему, она вспомнила, как стала Сенобитом и личной шлюхой своего хозяина и Повелителя Левиафана. Как получила свой привилегированный статус и свою личную самую болезненную КОНФИГУРАЦИЮ ПЛАЧА.
Джудит слышит, какие-то молитвы. Она, слышит вокруг себя, какие-то громкие сливающиеся в единое целое голоса, произносящие ее истинное имя. Как когда-то звали ее до того, как она стала тем, кем стала. Жестокое над собой насилие и психушку в калифорнии.
Она слышит издевательский восторженный радостный вперемешку с самыми отвратительными ругательствами озверевший и безумный крик своей подруги еврейки Гамаль Шаадим. И его Оливера Макафферти жуткий тяжкий мучительный стон и хрип. В некой черной темноте и пустоте, где-то за гранью всех реальных миров.
И все, вновь повторяется от самого начала.
Болезненный громкий вскрик смертельно раненого вонзенного в шею под самым подбородком остротой заточенного тяжелого лезвия ножа и меча мужчины. Похожий на свинячий истошный визг дикого зверя. От жуткой боли. Где лопнула от удара и рассеклась надвое темная, почти угольной черноты кожа, и обнажилась алая под ней разрезанная надвое плоть. Как тяжелое острое лезвие, просто при падении сверху и касании своим бритвенным отточенным острием вошло, точно в подтаявшее слегка масло, разваливая его почти черную шею надвое. Со странным характерным хлюпающим звуком. Разрубая пополам его вены там и артерии. Все жилы и мышцы. Из которых алыми фонтанирующими струями полетела кровь. Во все стороны, обливая под ним все изголовье и большие в шелковых белых наволочках в кружевной каемке подушки.
Страница 53 из 59
