Корабль из метрополии, прибывший в славный город Кроувэн, выглядел изрядно потрепанным в битве с бушующей стихией. По крайней мере, майстер Энтони Вальде, старший секретарь и незаменимый помощник выходящего в отставку бургмистра, именно так и предполагал…
86 мин, 34 сек 13789
Вечером оказалось, что его новый слуга куда-то пропал. Цезаре самостоятельно стягивал сапоги и злился. Обычно личных слуг офицеры нанимают самостоятельно, но именно этого парнишку Цезаре посоветовали, пришлось взять — пока он не найдет нормальную замену, фьятто знают, сколько времени пройдет. А тут капрал сказал, что племянник мужа его сестры как раз собирается наниматься в слуги, так отчего б сеньо капитану его и не взять? Взял на свою голову.
Да еще и эти сокращения… Ладно, еще бы губернатор сменился, тогда такие перестановки понятны и предсказуемы. Но губернатор-то прежний, да и на основных постах стояли его сторонники и преданные лично ему люди… А сейчас сирены знает кто!
Нет, были бы они в Лидевьядо или хоть в том же Эскобарро, можно было бы предположить, что правящая партия сдала свои позиции, но не в их же захолустье. Да и старая колониальная знать губернатора поддерживает.
Нет, не нравилось Цезаре все происходящее — ни политика военного ведомства, ни убийства, ни новый бургмистр! Не даром же его из метрополии прислали как раз в то время, когда в войсках все эти… реверансы придворные… начались.
В общем, ложился спать Цезаре мало того, что поздно ночью — пока все каптернамусовы бумаги пересмотрел, уже вечер был — так еще и в изрядном раздражении.
В самом начале Цезаре снилась какая-то серая муть, да чьи-то голоса. Марево капитану не нравилось, посему он попытался проснуться, но ничего не вышло. Голоса то приближались — так, что он почти мог различить слова, то отдалялись, и было слышно лишь размеренное бормотание. И все равно, что-то жуткое и неправильное слышалось капитану в чужой речи. Что-то угрожающее в спокойной интонации. Что-то неприятное в плавном тоне.
Потом марево рассеялось и Цезаре оказался один, в довольно причудливом месте, вызванном впавшим в дрему воображением. Наяву капитану никогда не приходилось бывать где-нибудь даже отдаленно похожем на раскинувшийся перед ним мрачный пейзаж.
Не знал он, в каком проклятом фьятто место находился. Вместо неба багровая муть, земля черная и потрескавшаяся, искореженные деревья, высохший и мертвые. Цезаре решил бы, что это сама Преисподняя — а только где вечные льды да багровые реки? И демонов тут не было, не было тут никого, помимо самого Цезаре. Поэтому он просто шел вперед, по рассохшейся земле, даже сквозь подошву походных сапог ощущая жар. Воздух плавился, было трудно дышать, и в давящей тишине можно было расслышать лишь звук его шагов.
Интересно, если он дойдет до конца, то проснется?
Не проснулся.
Да и конца у этого места было не видно — до горизонта все та же пустыня. Поэтому Цезаре просто шел и шел, пока не ощутил чье-то тяжелое дыхание за спиной.
Он резко обернулся, досадуя про себя, что не ощутил чужого присутствия ранее, и замер. Сзади него, на небольшом отдалении было… нечто.
Цезаре никогда ранее не слышал о таких тварях, которые подсунули ему ночные грезы. Тварь была, как всякое разумное создание, похожа на творение Единственного, но образ ее, искра творения была искажена. Такое мог сотворить только Пришедший из-за Пределов, извративший искру созидания, вдохнувший зло. У твари было две руки и две ноги, и глаза, зашитые черными нитками. И рот ее был зашит, но она все знала, где сейчас находится Цезаре. Знала и хотела убить.
Цезаре подобрался, рука инстинктивно дернулась к поясу, но, конечно, шпаги на нем не висело, равно как и кинжала. Он оказался безоружным.
Мерзкая тварь будто смотрела на него, а потом начала медленно приближаться. Она двигалась плавно, словно скользила по воздуху, беззвучно — можно было уловить лишь ее тяжелое дыхание. Вдох-выдох.
Он, стараясь не выпускать тварь из виду, заметался взглядом по окрестностям — найти бы хоть что-то, что можно использовать как оружие. Хоть камень какой.
Почему-то ему не пришло в голову то, что это сон и вряд ли пригрезившееся чудовище способно нанести ему какой-либо вред. Капитан приготовился к битве насмерть. Он был уверен, что тварь хочет выдрать у него сердце.
Отступать было некуда. Да и долго ли он сможет убегать от твари? Устает ли тварь?
Тварь чему-то улыбалась, нитки, которыми был зашит рот, начали рваться. Потом оттуда начали сыпаться могильные черви и земля.
Цезаре начал смещаться чуть вбок. Возможно, он сможет добраться до твари раньше, чем она до него, и свернет ей шею.
Тварь улыбалась и смотрела прямо на него.
Потом она метнулась к нему и Цезаре еле успел отшатнутся. Вытянувшиеся как любимый индо каучук руки успели задеть, а потом все вновь поглотила серая пелена.
Когда Цезаре проснулся, во рту все еще оставался кислый металлический привкус. Когда он, опираясь на спинку кровати, попытался встать, пол шатался, словно палуба корабля во время шторма. Резкий солнечный свет резал глаза. Цезаре схватился за полыхнувший болью бок, а потом неверяще поднес руку к лицу.
— Да чтоб …, твою…, и прихлопнуло, — выдавил он, глядя на окровавленную ладонь.
Сна Цезаре не запомнил.
Глава 7. Падаль
Да еще и эти сокращения… Ладно, еще бы губернатор сменился, тогда такие перестановки понятны и предсказуемы. Но губернатор-то прежний, да и на основных постах стояли его сторонники и преданные лично ему люди… А сейчас сирены знает кто!
Нет, были бы они в Лидевьядо или хоть в том же Эскобарро, можно было бы предположить, что правящая партия сдала свои позиции, но не в их же захолустье. Да и старая колониальная знать губернатора поддерживает.
Нет, не нравилось Цезаре все происходящее — ни политика военного ведомства, ни убийства, ни новый бургмистр! Не даром же его из метрополии прислали как раз в то время, когда в войсках все эти… реверансы придворные… начались.
В общем, ложился спать Цезаре мало того, что поздно ночью — пока все каптернамусовы бумаги пересмотрел, уже вечер был — так еще и в изрядном раздражении.
В самом начале Цезаре снилась какая-то серая муть, да чьи-то голоса. Марево капитану не нравилось, посему он попытался проснуться, но ничего не вышло. Голоса то приближались — так, что он почти мог различить слова, то отдалялись, и было слышно лишь размеренное бормотание. И все равно, что-то жуткое и неправильное слышалось капитану в чужой речи. Что-то угрожающее в спокойной интонации. Что-то неприятное в плавном тоне.
Потом марево рассеялось и Цезаре оказался один, в довольно причудливом месте, вызванном впавшим в дрему воображением. Наяву капитану никогда не приходилось бывать где-нибудь даже отдаленно похожем на раскинувшийся перед ним мрачный пейзаж.
Не знал он, в каком проклятом фьятто место находился. Вместо неба багровая муть, земля черная и потрескавшаяся, искореженные деревья, высохший и мертвые. Цезаре решил бы, что это сама Преисподняя — а только где вечные льды да багровые реки? И демонов тут не было, не было тут никого, помимо самого Цезаре. Поэтому он просто шел вперед, по рассохшейся земле, даже сквозь подошву походных сапог ощущая жар. Воздух плавился, было трудно дышать, и в давящей тишине можно было расслышать лишь звук его шагов.
Интересно, если он дойдет до конца, то проснется?
Не проснулся.
Да и конца у этого места было не видно — до горизонта все та же пустыня. Поэтому Цезаре просто шел и шел, пока не ощутил чье-то тяжелое дыхание за спиной.
Он резко обернулся, досадуя про себя, что не ощутил чужого присутствия ранее, и замер. Сзади него, на небольшом отдалении было… нечто.
Цезаре никогда ранее не слышал о таких тварях, которые подсунули ему ночные грезы. Тварь была, как всякое разумное создание, похожа на творение Единственного, но образ ее, искра творения была искажена. Такое мог сотворить только Пришедший из-за Пределов, извративший искру созидания, вдохнувший зло. У твари было две руки и две ноги, и глаза, зашитые черными нитками. И рот ее был зашит, но она все знала, где сейчас находится Цезаре. Знала и хотела убить.
Цезаре подобрался, рука инстинктивно дернулась к поясу, но, конечно, шпаги на нем не висело, равно как и кинжала. Он оказался безоружным.
Мерзкая тварь будто смотрела на него, а потом начала медленно приближаться. Она двигалась плавно, словно скользила по воздуху, беззвучно — можно было уловить лишь ее тяжелое дыхание. Вдох-выдох.
Он, стараясь не выпускать тварь из виду, заметался взглядом по окрестностям — найти бы хоть что-то, что можно использовать как оружие. Хоть камень какой.
Почему-то ему не пришло в голову то, что это сон и вряд ли пригрезившееся чудовище способно нанести ему какой-либо вред. Капитан приготовился к битве насмерть. Он был уверен, что тварь хочет выдрать у него сердце.
Отступать было некуда. Да и долго ли он сможет убегать от твари? Устает ли тварь?
Тварь чему-то улыбалась, нитки, которыми был зашит рот, начали рваться. Потом оттуда начали сыпаться могильные черви и земля.
Цезаре начал смещаться чуть вбок. Возможно, он сможет добраться до твари раньше, чем она до него, и свернет ей шею.
Тварь улыбалась и смотрела прямо на него.
Потом она метнулась к нему и Цезаре еле успел отшатнутся. Вытянувшиеся как любимый индо каучук руки успели задеть, а потом все вновь поглотила серая пелена.
Когда Цезаре проснулся, во рту все еще оставался кислый металлический привкус. Когда он, опираясь на спинку кровати, попытался встать, пол шатался, словно палуба корабля во время шторма. Резкий солнечный свет резал глаза. Цезаре схватился за полыхнувший болью бок, а потом неверяще поднес руку к лицу.
— Да чтоб …, твою…, и прихлопнуло, — выдавил он, глядя на окровавленную ладонь.
Сна Цезаре не запомнил.
Глава 7. Падаль
Страница 20 из 25
