Корабль из метрополии, прибывший в славный город Кроувэн, выглядел изрядно потрепанным в битве с бушующей стихией. По крайней мере, майстер Энтони Вальде, старший секретарь и незаменимый помощник выходящего в отставку бургмистра, именно так и предполагал…
86 мин, 34 сек 13793
Конечно, нянюшка давно умерла, прошло почти семь лет как лихорадка забрала ее… Но разве это не долг наших любимых: оставаться с нами, пока они нам нужны? Этти больше всего на свете страшилась остаться одна, но в последнее время ее более страшила смутная догадка, мысль на краюшке сознания о том, что она и так одинока. Мариэтта устала быть одинокой.
Ночью в джунглях довольно опасно, но идти днем не вышло бы в любом случае. Кто отпустит благовоспитанную сенья без должного сопровождения наблюдения? Тем более на охоту, в опасный лес, одну…
Конечно Этти, бывало, ходила на охоту с отцом, да и стрелять ее учили, но… Но сейчас ее отец не пустит да и сам не пойдет — опять же гости. А время поджимает. Да и не хочется, чтобы кто-то стал свидетелем того, как она вырывает еще живое сердце. Ладно хоть, ее, вероятно, не хватятся — опять будут пить всю ночь: отец с горя, остальные — нахаляву.
Было немного прохладно, да еще и ливень. Кажется, она промокнет насквозь, не смотря на кожаную отцовы куртку, теплые штаны и охотничьи сапоги с резиновой подошвой. Тяжелые капли попадали за шиворот, раздражали. Да еще и лес ее немного пугал. По ее воспоминаниям все было по-другому. Возможно, она и в самом деле слишком давно не была в джунглях.
Тишина застала Этти врасплох — в их вечнозеленых лесах никогда не бывает настоящей тишины. Что ж, стоит встретить опасность лицом к лицу — ведь кто знает, можно ли от нее убежать? Эх, и почему на только не взяла с собой ружье. Кончено, у нее был тяжелый охотничий нож, но, как говорит нянюшка — самый лучший чеснок лука не заменит.
И застыла — на вечно зеленых деревьях, на обвивших их лианах были развешаны чьи-то кишки. Капли дождя, смешиваясь с кровью, падали на землю и тяжелые вечнозеленые листья. Хищники так не делают и, как бы то ни было, они хотя бы обгрызли жертву.
Не делают так и люди. Индо? Но Мариэтта не знали ритуалов, для которых необходимо подобное. В любом случае, ей это не нравилось.
Этти, стараясь не издавать шума, благо сапоги из мягкой кожи — такие выдают горным стрелкам, подкралась чуть ближе. Отодвинув вымахавший с нее ростом лист папоротника, она взглянула на просвет. Там не было ничего.
Покрепче сжав в руке разом потяжелевший нож, Мариэтта осторожно огляделась — если папа Багле, известный насмешник, привел ее в это место, значит, что-то здесь должно быть.
Было, но чуть дальше, на небольшой поляне с орхидеями.
Выпотрошенные звери — как хищные, так и травоядные — обнаружились именно там. Выглядели они словно несколько дней пролежали в воде. И это было странно — потому что Этти могла поклясться, что убили их не позднее нескольких часов назад. Их ана, жизненная суть, еще не успела полностью отделиться от мертвых тел.
Она закрыла глаза и постаралась слиться с лесом — где-то там ходило нечто, убившее и сложившее падаль в одном месте с неизвестной целью. И Этти не слишком хотелось с эти нечто-некто встречаться.
Но она никого из высших творений не ощутила. Видимо, придется полагаться на весельчака папу Багле и предложенный им путь.
Зря она выбрала эту дорогу…
Это был не ее лес, не тот, к которому она привыкла с детства, не тот — пусть опасный и тревожный, но понятный в своей опасности. Сейчас Этти боялась не натолкнуться на ягуара или наступить на ядовитую змею, а чего-то иного, неизмеримо более страшного. Ночной лес дышал злом…
Стоило, конечно, проявить благоразумие и вернуться. Стоило, вне всякого сомнения, молиться о том, что бы не повстречаться с сотворившим подобное непотребство. Стоило бояться потерять не только дом, но и — что несоизмеримо важнее — душу.
Этти никогда не отличалась благоразумием.
Она много чем не отличалась — ни смиренным, присущим девицам благородного происхождения, нравом, ни набожностью, ни красотой. Вероятно, посему ей навечно придется остаться старой девой.
Это тяжкая ноша, но, о фьятто Элеонора, она вынесет все! Но вот оставаться не только старой девой, но еще и нищей приживалкой Этти точно не собирается!
Под ногой резко хрустнула ветка, Этти чуть подпрыгнула от испуга. И недостойно высказалась, повторяя одно из любимых выражений папенькиного приятеля-кавалериста. Ну, что за неудача?!
Помнится, года два назад, посреди поездки в Кроувэн за батистом на новые платья, они натолкнулись на повешенного посреди дороги. Стервятники уже успели выесть ему глаза, труп подгнил и ощутимо пованивал, печально раскачиваясь на пеньковой веревке. Сенья Дарита тогда устроила настоящую истерику, даже нюхательная соль не помогла — дуэнья и в самом деле была весьма удручена неприятным происшествием. Уж Мариэтта тогда наслушалась вороха дурных историй и простонародных примет…
Ночью в джунглях довольно опасно, но идти днем не вышло бы в любом случае. Кто отпустит благовоспитанную сенья без должного сопровождения наблюдения? Тем более на охоту, в опасный лес, одну…
Конечно Этти, бывало, ходила на охоту с отцом, да и стрелять ее учили, но… Но сейчас ее отец не пустит да и сам не пойдет — опять же гости. А время поджимает. Да и не хочется, чтобы кто-то стал свидетелем того, как она вырывает еще живое сердце. Ладно хоть, ее, вероятно, не хватятся — опять будут пить всю ночь: отец с горя, остальные — нахаляву.
Было немного прохладно, да еще и ливень. Кажется, она промокнет насквозь, не смотря на кожаную отцовы куртку, теплые штаны и охотничьи сапоги с резиновой подошвой. Тяжелые капли попадали за шиворот, раздражали. Да еще и лес ее немного пугал. По ее воспоминаниям все было по-другому. Возможно, она и в самом деле слишком давно не была в джунглях.
Тишина застала Этти врасплох — в их вечнозеленых лесах никогда не бывает настоящей тишины. Что ж, стоит встретить опасность лицом к лицу — ведь кто знает, можно ли от нее убежать? Эх, и почему на только не взяла с собой ружье. Кончено, у нее был тяжелый охотничий нож, но, как говорит нянюшка — самый лучший чеснок лука не заменит.
И застыла — на вечно зеленых деревьях, на обвивших их лианах были развешаны чьи-то кишки. Капли дождя, смешиваясь с кровью, падали на землю и тяжелые вечнозеленые листья. Хищники так не делают и, как бы то ни было, они хотя бы обгрызли жертву.
Не делают так и люди. Индо? Но Мариэтта не знали ритуалов, для которых необходимо подобное. В любом случае, ей это не нравилось.
Этти, стараясь не издавать шума, благо сапоги из мягкой кожи — такие выдают горным стрелкам, подкралась чуть ближе. Отодвинув вымахавший с нее ростом лист папоротника, она взглянула на просвет. Там не было ничего.
Покрепче сжав в руке разом потяжелевший нож, Мариэтта осторожно огляделась — если папа Багле, известный насмешник, привел ее в это место, значит, что-то здесь должно быть.
Было, но чуть дальше, на небольшой поляне с орхидеями.
Выпотрошенные звери — как хищные, так и травоядные — обнаружились именно там. Выглядели они словно несколько дней пролежали в воде. И это было странно — потому что Этти могла поклясться, что убили их не позднее нескольких часов назад. Их ана, жизненная суть, еще не успела полностью отделиться от мертвых тел.
Она закрыла глаза и постаралась слиться с лесом — где-то там ходило нечто, убившее и сложившее падаль в одном месте с неизвестной целью. И Этти не слишком хотелось с эти нечто-некто встречаться.
Но она никого из высших творений не ощутила. Видимо, придется полагаться на весельчака папу Багле и предложенный им путь.
Зря она выбрала эту дорогу…
Это был не ее лес, не тот, к которому она привыкла с детства, не тот — пусть опасный и тревожный, но понятный в своей опасности. Сейчас Этти боялась не натолкнуться на ягуара или наступить на ядовитую змею, а чего-то иного, неизмеримо более страшного. Ночной лес дышал злом…
Стоило, конечно, проявить благоразумие и вернуться. Стоило, вне всякого сомнения, молиться о том, что бы не повстречаться с сотворившим подобное непотребство. Стоило бояться потерять не только дом, но и — что несоизмеримо важнее — душу.
Этти никогда не отличалась благоразумием.
Она много чем не отличалась — ни смиренным, присущим девицам благородного происхождения, нравом, ни набожностью, ни красотой. Вероятно, посему ей навечно придется остаться старой девой.
Это тяжкая ноша, но, о фьятто Элеонора, она вынесет все! Но вот оставаться не только старой девой, но еще и нищей приживалкой Этти точно не собирается!
Под ногой резко хрустнула ветка, Этти чуть подпрыгнула от испуга. И недостойно высказалась, повторяя одно из любимых выражений папенькиного приятеля-кавалериста. Ну, что за неудача?!
Помнится, года два назад, посреди поездки в Кроувэн за батистом на новые платья, они натолкнулись на повешенного посреди дороги. Стервятники уже успели выесть ему глаза, труп подгнил и ощутимо пованивал, печально раскачиваясь на пеньковой веревке. Сенья Дарита тогда устроила настоящую истерику, даже нюхательная соль не помогла — дуэнья и в самом деле была весьма удручена неприятным происшествием. Уж Мариэтта тогда наслушалась вороха дурных историй и простонародных примет…
Страница 23 из 25
