Война бюрократа

— Вам показалось. Наверное, вы сильно расстроились утренними новостями, приняли близко к сердцу, вот и… Это все нервы…

— Все эти вещи… их надо сжечь! Незачем хранить хлам мертвой старухи!

— Идемте, — Этти мягко, но настойчиво увлекла компаньонку к выходу из комнаты, — вам надо успокоится. Принять ванну — вода, как говорят медикусы помогает от нервов…

От Дариты всегда одни неприятности. И что с того, что приличной незамужней девице без дуэньи никуда? Чем Этти эта репутация помогла?

Когда они уже почти вышли, в спину им донесся тихий короткий смешок.

Дарита чуть обернулась на пороге, теснее прижавший к Этти.

— Вы слышали? — громким и трагичным шепотом прямо в ухо задышала она.

— Что именно? — Мариэтта постаралась всем своим видом выразить недоумение и сомнение в чужой адекватности, искоса кидая возмущенные взгляды на нянюшку. Так, по своему обыкновению, сидела в любимо кресле, и с усмешкой наблюдала за происходящим.

Дарита чуть поджала губы, о чем-то словно задумавшись.

— Я все равно уверена, что в этой комнате нехороший дух. Нам надо пригласить сатто, — твердо объявила она.

— Конечно, раз уж вы великодушно согласитесь оплатить визит из своего жалования.

Дарита оскорбленно фыркнула и предпочла более не поднимать данную тему. Да и распрощались они довольно быстро — компаньонка полностью отказалась от помощи и сопровождения подопечной, и отправилась лечить нервы. Как подозревала Этти — к кухарке, пить наливку и жаловаться на судьбу.

А она вернулась к ждущей ее Шиие. Конечно, Мариэтта и без того знала, как сделать так, чтоб заимодавец уехал и не вернулся, но уточнить пару деталей стоило бы. Она давно не прибегала к колдовству.

Большинство в колдовство не верит. Да, все знают, нелюди обладают определенной силой, но не в человеческой природе подобное. Да и как в их просвещенный век можно верить в колдовство?! Правда, сатто Анджело, к которому они с отцом ездили на проповеди, как-то с пеной у рта доказывал, что все человеческие женщины, занимающиеся колдовством, после смерти становятся бруксами. Ночью бруксы превращаются в призрачных птиц и пьют кровь добропорядочных горожан. Хорошо быть птицей.

У Этти, в отличие от птиц, не было ни счастья, ни свободы. Только охотничий нож, отцово ружье и старая няня. Небольшой список, не так ли? Иногда Этти впадала в отчаянье и меланхолию, тогда она читала длинные любовные романы и метала ножи на заднем дворе дома. В такие моменты к ней опасалась подходить даже лишенная малейшего намека на чуткость Дарита.

— Куда завели тебя мысли, дитя мое? — нянюшка вертела в руках шушупи, небольшую ядовитую змею яркого раскраса. Нянюшка их приманивала из джунглей, так же как мелких грызунов.

— Я думаю о будущем. И о хала.

Нянюшка аккуратно откусила змее голову, тщательно прожевывая. Как-то Этти спрашивала, зачем мертвой — еда. Как ей ответили, конечно, усопшие могут поддерживать свое существование только выпивая силы живых, но Шиие всегда нравился вкус мяса.

— Зачем тебе дух-мститель, девочка?

— Хочу убить одного человека. Мне надо его убить.

Нянюшка в раздумьях кивнула.

— Тогда будь осторожна. Ты ведь помнишь, как это надо сделать?

Этти помнила. У нее всегда была хорошая память, а вот пользоваться полученными знаниями приходилось редко.

— Думаю, да. Мне нужно часть плоти жертвы, моя кровь и сердце зверя.

— Не просто зверя, — Шиия медленно откусывала и проглатывала куски шушупи, — хищного зверя, сильно зверя. Тебя надо убить его самой, своими руками и достать его теплое сердце.

Что ж, она уже убивала. Это почти тоже, что отрезать голову курице — ничего такого. Куда сложнее поймать зверя и справится с ним. Но и это она может.

— Хорошо, — пожалуй, ей придется отправиться ночью в джунгли. А вот с частицами плоти будут проблемы.

— Возьми грязную рубашку, — посоветовала нянюшка, словно прочитав ее мысли, — там будут капли его пота. Это будет проще.

Да, пожалуй, она так и сделает.

— Ты еще помнишь, как сладить с хищником? — уточнила Шиия.

— Конечно, -Этти даже почувствовала себя немного оскорбленной.

— Ты давно не была в джунглях, — укоризненно покачала головой няня, — слишком давно.

Да, пожалуй. Почти пять лет.

О, фьятто Себастьян, в каком же она тонула болоте. Это не жизнь, а бессмысленное прозябание. И как Дарита умудряется находить это нормальным?! Нет, чтение слащавых романчиков и пустые мечтания — не для Мариэтты.

— Я справлюсь. Я смогу, — у нее нет выхода. Этти не собирается сидеть сложа руки и смиренно ждать не известно чего тоже!

— Я попрошу папу Багле направить тебя на нужную дорогу, — благословила нянюшка.

Что ж, она уже выбрала нужную дорогу — довольно ждать непонятно чего от судьбы — осталось лишь понять, куда ее приведет принятое решение.

Когда она выходя из комнаты, то зачем-то обернулась через плечо. То же, что и всегда — давно погасший камин, сгнившие доски пола и качающееся словно от ветра плетенное кресло. Пыль и пустота, но паутины нет. В этой комнате, в отличие от остального дома, никогда не было пауков.