Войны телепузиков

Серж нашёл Настю в третьей «монтажке» — по причине замены старого оборудования, которое уже откровенно«сыпалось», помещение давно простаивало и посему пользовалось большой популярностью у курильщиков. Начальство об этом знало, но предпочитало на всё закрывать глаза: всяко ведь лучше, когда народ ДЫМИТ, а не КВАСИТ! А выпивка на работе — во всяком случае, официально! — боссами ГТРК не приветствовалась. За что пойманный на месте преступления персонал жёстко карался. Для себя любимых руководство, разумеется, делало исключение: и тот же «Гиеныч» частенько убывал домой на служебном транспорте, будучи, что называется,«изрядно подшофе». Настю Серж заметил сразу: скорчившуюся на подоконнике фигурку, обхватившую руками прижатые к груди ноги; она, видимо, только-только перестала плакать и теперь лишь тихо всхлипывала, даже не обращая внимания на то, что слёзы смыли всю косметику и проложили некрасивые угольные потёки на её лице. Услышав шаги, девушка вскинула голову, нахмурилась было, но потом узнала медвежью фигуру Бронникова, вздохнула и снова уткнулась подбородком в колени. — Настя…, — осторожно позвал девушку журналист. — Настя, родная, послушай… Та ничего не ответила, только недовольно засопела. Однако не послала по известному адресу — и одно это уже было хорошо. Поэтому Серж медленно приблизился к ней. Помедлил пару секунд и мягко-мягко коснулся Настиного плеча. Замер в ожидании: Стальная могла и по физиономии залепить, человеком она прослыла на «Горе» решительным и своей фамилии соответствовала вполне. Однако никакой реакции со стороны девушки на это прикосновение не последовало — и Серж приободрился: — Mi Corazon, ты что, из-за этой дуры обиделась? Плюнь! Плюнь и разотри!«Мадаму» уже ничем не исправишь, да и долго она на своём посту не просидит, уж больно глупа, это ей ещё боком выйдет скоро, поверь, чувствую я это, понимаешь? А ежели из-за каждой дуры нервы портить… — Да при чём тут какая-то там Шагова?! — Настя возмущённо вскинула голову и наконец-то взглянула Сержу прямо в глаза — он аж задохнулся от таких красивых глазищ, в которых, казалось, можно было утонуть, как в озере. У Наденьки Лаховской очи были не в пример замечательнее, но в них, к сожалению, нельзя было рассмотреть то, чем Настя была наделена в полной мере: душу и талант. Как ты не старайся! Повинуясь какому-то внутреннему порыву, Серж решительно шагнул к окну, обнял девушку за плечи и притянул к себе. Настя протестующе фыркнула, но — не отстранилась. Правда, всхлипывать перестала, насторожённо напряглась. Тогда Серж решился и стал целовать её в мокрые глаза — сначала осторожно, затем всё более и более смелее, приговаривая: — Пошли они к чёрту, Mi Corazon, не стоят они твоих слезинок и тебя! Всё равно мы победим, бездарности долго не усиживаются, не могу смотреть, как ты плачешь, родная, успокойся… Он нёс совершеннейшую чепуху, чтобы только поднять градус настроения Любимой, передать её свою уверенность в завтрашнем дне. Гладил её по нежным шёлковым волосам, целовал глаза, щёки и шею, и ощущал, как всё его существо начинает переполнять грозным, пугающим самого Бронникова, чувством, чувством, которого он и страшился, и которого сам страстно желал: каждый день, когда видел Стальную. Пусть даже и на экране. Чувством восхитительной, упоительной и срывающей голову в своём безрассудстве Любви, в которой ему хотело слиться с Настей в единое целое. Слиться, да так и остаться в таком состоянии навечно. Потому что он любил Настю. Любил, как, наверное, любят школьники, не достигшие 16-летия: истово, пылко, готовые на всё ради объекта своей любви. — Серёжка, что ты делаешь, сумасшедший, нас же увидят! — слабо сопротивляясь, шептала Настя, но Серж только сильнее прижимал её к себе, чувствуя, как сквозь тонкое полотно пиджачка ведущей бьётся её сердце, и целовал Стальную в каком-то горячечном угаре. — А что подумает о нас твоя жена и мой молодой человек?!… — Да плевать я хотел на твоего молодого человека! С самой высокой точки нашей Башни! — взъярился Серж, не переставая целовать Настю — он перешёл уже на её шею, его колотило, как в лихорадке, и Настя тоже начала, он это явственно чувствовал, возбуждаться, поначалу слабо, а затем всё сильнее и сильнее отвечать на его ласки ответными поцелуями: пока только в нос и в уши, загораясь всё больше и больше. — А что до жены… Да кто тебе сказал, что я женат?! — Но… как же? У тебя вон кольцо на правой руке, да и роскошная блондинка за тобой весь последний год заезжала на таком роскошном «мерсе» шестисотом…, — пролепетала было Настя, растерявшись от его напора. Но Серж, отстранившись от девушки, крепко обхватил её голову ладонями, и, приблизив Настино лицо вплотную к своему, твёрдо отчеканил, глядя в её невозможно-колдовские глаза: — Я тебя НИКОГДА НЕ ОБМАНЫВАЛ, Mi Corazon, не обманываю и сейчас! Мы расстались с моей супругой. Не далее, как месяц назад… — Из-за чего? — Сам виноват! — отрубил Серж. И криво усмехнувшись, добавил каким-то УБИТЫМ голосом: — Наверное, мы с ней были СЛИШКОМ ИДЕАЛЬНОЙ ПАРОЙ! А идеал никогда стабильным не бывает! — Бедненький ты мой! — вздохнула Настя и осторожно погладила Бронникова по голове. — То-то я смотрю, ты в последнее время со стакана не слазишь! Это из-за этого, да? Знаешь, я может и не права, но водкой горе не излечишь… «Теперь она меня жалеет!» — умилился Серж и снова крепко прижал девушку к своей груди. Она в ответ обняла его. Несколько секунд они пробыли в такой позе, затем Настя решительно отстранилась от коллеги, спрыгнула с подоконника и быстро сбросила с себя пиджачок, оставшись в одном бюстгалтере (для тех, кто не знает: на многих каналах для ведущих шьются и покупаются специальные строгие пиджаки, которые надеваются потом прямо на голое тело). Потом взялась за молнию — и мгновением спустя её лёгкие светлые брючки упали вниз. Стальная перешагнула через них и подошла вплотную к оторопевшему Бронникову: — Ну что дорогой, ты меня по-прежнему — любишь? Она протянула руки к его рубашке и стала выстро расстёгивать на ней пуговицы… И, слившись в безумном экстазе, позабыв о том, что в «монтажку» в любой момент может ворваться кто-нибудь из курильщиков или«технарей», что не спеша монтировали здесь новое оборудование, Серж и Настя не видели, как в помещение, через полуоткрытую дверь, глядят на них злобные, полные ненависти и какого-то прозрачного безумия глаза… Так смотрят убийцы и маньяки — если, конечно, не врут авторы многочисленных голливудских триллеров и боевиков. Касаясь же данного случая, они, похоже, не врали.