Возвращение

Говорил он всё это, полуобернувшись к жене, которая смотрела в окно маршрутки. Круглое лицо её ровным счетом ничего не выражало: было ей скучно, и хотелось зевнуть, но зевок почему-то на выручку не спешил. Мужчина, приподняв бровь, бросил на жену быстрый, как плевок, взгляд и опустил его. С таким же видом она вот уже много лет каждый вечер сидела у телевизора, равнодушно уставившись на экран. Картинки на нём мелькали, сменяясь то по воле режиссеров передач, то по команде пульта, и отражались от её глаз. Трогала ли хоть одна из них её сознание — мужчина уже и не знал. Он давно перестал понимать свою жену.

Несмотря на поздний субботний вечер, салон маршрутки, в которой супруги возвращались домой, не пустовал. Возле водителя сидела юная пара — юноше и девушке вряд ли было больше двадцати. Из лежащей на коленях у девушки сумки стебельком вьюнка взбегал вверх по рукаву джинсовки серебристый проводок. По нему животворным соком текла музыка. У прижавшихся друг к другу плеч проводок раздваивался. Наушники, которыми заканчивались его «веточки», были честно поделены пополам: ей в правое ухо, пареньку — в левое. Музыка и переплетённые пальцы — они были одни в целом мире. В своём.

На том же сиденье, что и ссорившиеся супруги расположилась немолодая, но очень ухоженная дама. Её плечи и шею укутывала пашмина, от которой благоухало дорогим парфюмом. Аромат навевал мечты о турпоездке по странам Бенилюкса. Даже как-то странно было видеть эту даму в дребезжащей «Газели». Она с неодобрительным интересом прислушивалась к унылому монологу усталого мужчины, едва сдерживая желание устроить ему публичную отповедь. Высказать бы этому пахнущему какой-то кислятиной мужлану всё, что она думает про него, и про его манеру выяснять отношения в общественном месте, и про то, что он позорит свою жену перед другими людьми, мерзавец эдакий… а ведь сейчас придут домой — использует её по назначению, отвернется к стенке и захрапит… и будет ему молодушка с работы сниться в разных позах… вечно так… А потом ещё удивляются, когда узнают о любовниках, за сердце хватаются, валокордин трясущимися руками себе капают… вонь от него потом по всему дому…

Презрительная морщина в углах губ этой дамы привлекла внимание молодого мужчины, сидевшего напротив. Его крупные красивые руки, будто на рукояти меча, покоились на торце темно-коричневого тубуса. В тубусе лежали чертежи — мужчина учился в аспирантуре архитектурного и подрабатывал в дизайнерском бюро. Он мысленно набросал карандашный портрет дамы, тремя резкими штрихами превратив ее высокомерную гримасу в страдальческую маску. На этом его интерес к модели иссяк, и мужчина стал смотреть за окно, перебирая взглядом золотистые шары фонарей, словно бусины на четках.

Монотонное это движение в считанные секунды нагнало сонливость, захотелось сменить позу. Он заёрзал и съехал немного вперёд, от чего колени его разошлись чуть шире, и левое прикоснулось к бедру девушки, сидевшей у окна, на любимом месте — над колесом машины. Там всегда было очень тепло, да и коленки становились удобной подставкой для очередной книжки про любовь.

Прикосновение незнакомца обожгло девушку и взволновало. Не поднимая взгляда от строчек, которые силилась читать в неровном свете уличного освещения, девушка краем глаза попыталась рассмотреть обладателя жесткого колена, обтянутого вытертой джинсой. Сквозь ресницы, плотно склеенные водостойкой и удлиняющей тушью из рекламы, видно было немного: только грудь, обтянутая скандинавским узором свитера, сильный подбородок да чётко очерченный рот. Увиденное порадовало девушку; от солнечного сплетения кругами разошлось тепло, и вздохнув мечтательно, она вернулась к лежавшему на коленках романтическому приключению.

На сиденье за ними дремала на плече у своего друга корейская студентка, а он сосредоточенно играл в игру на мобильном телефоне. За ней, не отрываясь, следили справа два чернявых большеглазых пацанчика, устроившиеся по бокам своей большой, красивой и очень усталой мамы — это семейство с лицами кавказской национальности расположилось на тройном сиденье возле входа в микроавтобус.

Водитель маршрутки посмотрел на табло электронных часов, на котором приятно светились зеленым цифры: двадцать два сорок девять. Нормально, на сегодня — последний рейс, хорош уже, накрутился. Пусть ребята, кто помоложе, напрягаются дальше, а с него на этот день хватит, касса полна… Дома ждет пиво, котлеты и жареная картошка — ну, чудо она, его девчонка. Такая молодая, а понимает, что наломавшемуся за день мужику всего нужнее. Хотя… будешь тут понимать, если хочешь за столичного работягу зацепиться. Задумавшись о своем, он привычно сбросил скорость перед приближающимся перекрестком, на нейтралке подкатил к светофору, включил поворотник и стал ждать «стрелки».

В дневное время этот перекресток был очень оживленным: тут к шоссе, по которому подъехал микроавтобус, выходила дорога из микрорайона. А в этот час набралось от силы три машины, и те — за маршруткой.