Возвращение солдата

— Трудно не согласиться. Чёрт возьми, ты умеешь убедительно говорить. — Оливия чувствовала, что вести атаку стало труднее. Сугубо меркантильный тон разговора с её стороны явно проигрывал, и внутри зашевелилась зависть к тем, кто исхитрялся не смешивать личное с деловым. — И для этого они собираются возобновить действия армейских псов?

— Не возобновить — ввести. Гражданская война давно закончена, зачем ещё и война с севером?

— Верно, незачем. — Оливии было неуютно под давлением негромкого и отстранённого тона беседы. — И всё-таки без алхимии обойтись никак нельзя?

— Я уже своё сказал. Это будет трудно, и вы ещё пожалеете, что не согласились. А что? — Кимбли не без издёвки пожал плечами. — Может, встретитесь с братцем, будете друг у дружки на виду. Тоже неплохо.

— Ему тут не место, — огрызнулась она. — В гражданскую он струсил.

— У гражданской войны иное значение, чем у войны между странами. На гражданке люди убивают жителей своей страны. Почему? Потому что им так было приказано, не больше, не меньше. Вот ими и нами было приговорено. — Он придвинул к себе карту и ткнул в центр. — Человек, если он ещё не пал, сам не убьёт того человека, чьи поколения веками жили на той же земле, что и он. Тот, кто захотел, убьёт сам, а результат один. Всё начинается с малого. Ребёнок, выстрел, саботаж на фабрике. Из-за мелочей издают приказы, бросают на фронт всех, кто попал в единую систему. — Палец переместился от обозначенного кружком Центра к юго-востоку. — Именно этими мелочами и движется история. Когда в историю одной страны вмешивается другая страна — это уже история той самой другой страны. И, поверьте, когда они столкнутся, то произойдёт взрыв получше того, которые мог делать я. Нет, я ничего не имею против войны, это моя работа. Но разве нашей стране нужна война, генерал-майор Армстронг? Вы ведь этого не допустите?

Оливия сжала под столом кулак и невидяще вперилась взглядом в расплывавшуюся перед глазами сломанную тёмно-рыжую печать над ровными печатными буквами на измятой бумаге, неожиданно отчётливо расслышав, что по каменной стене за окном хлещет разгулявшаяся неистовая метель. Одна из последних, февральско-весенних, северных, особенно злая и безжалостная, не оставлявшая никакой надежды путникам, оказавшимся в её тёмный час вдали от крова и тепла, метель завывала в щербинах между обшивавшими стену каменными плитами, хлестала, неистовствовала, словно бессильно швыряя с неба бесполезную и горькую угрозу. А утром… утром будет солнце, вспомнилось комендантше, и буря, быть может, немного отступит и стихнет, пожалев своих белых хлопьев, превращавшихся в прозрачные капли под касаниями тонких солнечных рук.

Одно-единственное слово, остававшееся за ней, неожиданно приобрело вес огромного камня, но отступать было уже поздно.

— Я приму эти условия. Только ради сохранения безопасности границ.

— Метель сегодня не на шутку разыгралась, верно? — задумчиво обронил, немного помолчав и не сразу оборвав повисшую на выдохе тишину, Кимбли. — Если не пригреет солнце, трудно будет добраться назад. Поезда тут и так редко ходят.

Оливия поняла, что надо спросить сейчас, либо потом придётся долго и тщательно выискивать подходящий повод.

— Ты ведь думал над тем, чтобы под приказом откомандироваться сюда?

— А? — Кимбли не расслышал и виновато обернулся.

— Ты же вроде как подрывник. Человек войны, сдохнешь в мирной жизни. Маньяк, чтоб тебя! К тому же наверняка можешь и без кругов теперь алхимичить. В случае угрозы тебе здесь самое место.

— Это расценивать как официальное приглашение на переезд? — не без иронии поинтересовался он.

— Думай как хочешь, ты же такой рациональный, — с отчаянием уставшего ментора в голосе ответила Оливия.

Кимбли рассеянно посмотрел на карту, что-то тихонько прикидывая, разочарованно присвистнул и развязал шарф.

— Больше того, этого хочу не один я. Меня собираются сюда отправить. Говорят, я пригожусь, хотя мне сдаётся, что меня попросту хотят сплавить подальше. Но фюрер и слышать не хочет о том, чтобы в случае атаки в запасном оружии находился глухой взрывальщик. Дескать, обороне мало чем поможет снесённая по кирпичам крепость.

— Вот тебе раз, — не выдержала генерал и опустилась обратно на стул.

— Но доктор Лойя, тот самый, что подлечил меня, говорит, это не навсегда. Что наверняка есть средства, чтобы я восстановился. Другое дело, что он ещё ищет их. Вы же знаете, создание камня запрещено, вот и ищут другие методы. Возможно, есть какая-то отрасль в восточной технике. В любом случае списывать меня рано! — Кимбли воодушевлённо тряхнул головой, и тонкий чёрный хвост метнулся по плечу. Глаза у него загорелись. — Чёрт, да что я распинаюсь, в любом случае я не удержусь там, зная, что здесь творится новый виток истории. Я хочу своей работы, я хочу взрывать, творить, я хочу развернуться! Я жить хочу!

Оливия облегчённо вздохнула.

— Предложение остаётся в силе.

— Запомню, сэр.