Мама, торопясь, одевалась. Она собиралась уже уходить, но остановилась в дверях и спросила: — Не боишься остаться один? Майк немного помолчал, а затем улыбнулся и покачал головой в ответ…
17 мин, 6 сек 6536
За недели две до того, как они пошли в сад за яблоками к этой бабке, у неё пропал муж — заблудился в лесу или что-то в этом роде. Ходили слухи, что это она его убила, и что кто-то видел, как бабка ночью тащила огромный мешок с его трупом в лес. Но, как бы там ни было, после исчезновения мужа у неё «съехала крыша». Из дому постоянно доносились какие-то непонятные крики и вопли. Мимо проходившие люди часто видели, как она сидела на ступеньках и бормотала что-то себе под нос. Видели, как ругалась сама с собой, как ходила вокруг дома с зажженной свечкой и разговаривала на непонятном языке, как лежала спиной на земле и каталась из стороны в сторону, даже как носилась с ножом по своему огромному и красивому саду.
Конечно, Майк и трое его друзей, отправившиеся к ней воровать яблоки, прекрасно понимали, что с такой спятившей ведьмой опасно иметь дело, но расклад был очень хорошим: эта старая пердунья по ночам крепко спала и, наверно, не только ничего не видела, но даже ничего и не слышала. Дед мёртв (пусть даже если и от её руки), и в случае опасности никто не схлопочет соли в задницу.
И вот в одну из летних ночей они перелезли через её невысокий забор и стали решать, кто же полезет на дерево. Светила полная луна, и в темноте она все прекрасно освещала. Майк проиграл спор и полез на дерево, остальные стояли внизу и собирали яблоки, которые он скидывал. В тот самый момент, когда они уже собирались уходить, в доме послышались какие-то странные хрипы и стоны. Все замерли, чтобы она их не засекла. Через несколько мгновений дверь в доме распахнулась, да так, что чуть не вылетела с петель, и на ступеньках показалась огромная туша полностью голой бабки. От неожиданности Майк свалился с дерева почти прямо к крыльцу дома. Он не почувствовал боли, зато увидел, как в руке у неё переливался в лунном свете топор. Она плавно водила им из стороны в сторону, как слепой старик ищет перед собой дорогу палкой, разрезая тёплый ночной воздух. Из её рта текла пена. Рот постоянно открывался и закрывался, жадно глотая ночной воздух и при этом что-то бормоча. Майк хотел вскочить и побежать, но страх и какая-то неведомая сила не давали ему даже пошевельнуться, не то что бежать. Он сидел и боялся, что любое его движение приведет к тому, что бабка кинется на него. В тот момент она совсем не казалась ему слепой. Её налитые кровью звериные глаза вращались в поисках жертвы. Она посмотрела ему в глаза, и в них Майк увидел что-то нечеловеческое. Именно тогда он понял, прочитал в её диком взгляде, что это именно она убила своего мужа, зарубила его вот этим самым топором. Едва эта мысль промелькнула у него в голове, как позади себя Майк услышал, что все в панике бросились врассыпную. От этого шума бабка завопила и кинулась на него, но, проломив своим весом ступеньку, распласталась на земле. Это привело Майка в чувство. Он вскочил и побежал со всех ног. Позади доносились леденящие душу вопли жирной бабки. Он бежал и уже задыхался, думая, что вот-вот упадет, но страх, что она все же встала и побежала за ним (хотя, конечно же, ему это казалось), подгоняло его все сильней и сильней. Майк не помнил, как оказался дома, но зато помнил, как лежал в кровати и дрожал от страха, думая, что бабка всё же бежала за ним, и вот-вот послышаться удары топора о входную дверь…
Спустя несколько недель пропал один из их четвёрки, ходившей к бабке в сад. Тело так и не нашли. Официальной версией было признано, что мальчик по неопытности просто заблудился в лесу. Но каждый из оставшихся знал, что стало с ним на самом деле.
В животе немного заурчало. Майк открыл холодильник и достал приготовленные мамой два бутерброда. Его желудок не так давал о себе знать, чтобы приниматься за сочный кусок жареной курицы. А вот бутерброды — это было самое подходящее топливо для организма. Подойдя к плите, Майк зажёг газ, чиркнул спичкой и поставил чайник.
Ветер постепенно усиливался. Было видно, как за окном он стал сильнее гонять снежные хлопья из стороны в сторону, которые уже скрыли практически весь лес своей густотой. Майк сел и принялся за первый бутерброд.
Где-то в доме скрипнула половица. Звук был настолько отчетливый и громкий, что Майк замер. Он почувствовал, как от страха его сердце стало набирать обороты, и бешено колотиться.
«Пока ты здесь сидел, Он вышел, Он идет к тебе!».
Сковавший его ужас не давал ему пошевелиться и даже дожевать часть бутерброда оставшегося во рту.
«Так, успокойся, возьми себя в руки. Тебе это только послышалось».
Майк закрыл глаза, чтобы успокоиться и сосредоточиться, но вместо этого c головы до ног его пробрала дрожь. Через силу он проглотил почти четверть бутерброда разом и прислушался. Он сидел неподвижно минут пять, но не было никаких скрипов, никаких шагов, никаких признаков того, что кто-то есть ещё в доме. До ушей лишь доносился шорох ветра за окном и тиканье небольших часов, которые стояли на столе возле сахарницы. Он провел языком по засохшим губам и посмотрел на свои руки, которые от страха покрылись гусиной кожей.
Конечно, Майк и трое его друзей, отправившиеся к ней воровать яблоки, прекрасно понимали, что с такой спятившей ведьмой опасно иметь дело, но расклад был очень хорошим: эта старая пердунья по ночам крепко спала и, наверно, не только ничего не видела, но даже ничего и не слышала. Дед мёртв (пусть даже если и от её руки), и в случае опасности никто не схлопочет соли в задницу.
И вот в одну из летних ночей они перелезли через её невысокий забор и стали решать, кто же полезет на дерево. Светила полная луна, и в темноте она все прекрасно освещала. Майк проиграл спор и полез на дерево, остальные стояли внизу и собирали яблоки, которые он скидывал. В тот самый момент, когда они уже собирались уходить, в доме послышались какие-то странные хрипы и стоны. Все замерли, чтобы она их не засекла. Через несколько мгновений дверь в доме распахнулась, да так, что чуть не вылетела с петель, и на ступеньках показалась огромная туша полностью голой бабки. От неожиданности Майк свалился с дерева почти прямо к крыльцу дома. Он не почувствовал боли, зато увидел, как в руке у неё переливался в лунном свете топор. Она плавно водила им из стороны в сторону, как слепой старик ищет перед собой дорогу палкой, разрезая тёплый ночной воздух. Из её рта текла пена. Рот постоянно открывался и закрывался, жадно глотая ночной воздух и при этом что-то бормоча. Майк хотел вскочить и побежать, но страх и какая-то неведомая сила не давали ему даже пошевельнуться, не то что бежать. Он сидел и боялся, что любое его движение приведет к тому, что бабка кинется на него. В тот момент она совсем не казалась ему слепой. Её налитые кровью звериные глаза вращались в поисках жертвы. Она посмотрела ему в глаза, и в них Майк увидел что-то нечеловеческое. Именно тогда он понял, прочитал в её диком взгляде, что это именно она убила своего мужа, зарубила его вот этим самым топором. Едва эта мысль промелькнула у него в голове, как позади себя Майк услышал, что все в панике бросились врассыпную. От этого шума бабка завопила и кинулась на него, но, проломив своим весом ступеньку, распласталась на земле. Это привело Майка в чувство. Он вскочил и побежал со всех ног. Позади доносились леденящие душу вопли жирной бабки. Он бежал и уже задыхался, думая, что вот-вот упадет, но страх, что она все же встала и побежала за ним (хотя, конечно же, ему это казалось), подгоняло его все сильней и сильней. Майк не помнил, как оказался дома, но зато помнил, как лежал в кровати и дрожал от страха, думая, что бабка всё же бежала за ним, и вот-вот послышаться удары топора о входную дверь…
Спустя несколько недель пропал один из их четвёрки, ходившей к бабке в сад. Тело так и не нашли. Официальной версией было признано, что мальчик по неопытности просто заблудился в лесу. Но каждый из оставшихся знал, что стало с ним на самом деле.
В животе немного заурчало. Майк открыл холодильник и достал приготовленные мамой два бутерброда. Его желудок не так давал о себе знать, чтобы приниматься за сочный кусок жареной курицы. А вот бутерброды — это было самое подходящее топливо для организма. Подойдя к плите, Майк зажёг газ, чиркнул спичкой и поставил чайник.
Ветер постепенно усиливался. Было видно, как за окном он стал сильнее гонять снежные хлопья из стороны в сторону, которые уже скрыли практически весь лес своей густотой. Майк сел и принялся за первый бутерброд.
Где-то в доме скрипнула половица. Звук был настолько отчетливый и громкий, что Майк замер. Он почувствовал, как от страха его сердце стало набирать обороты, и бешено колотиться.
«Пока ты здесь сидел, Он вышел, Он идет к тебе!».
Сковавший его ужас не давал ему пошевелиться и даже дожевать часть бутерброда оставшегося во рту.
«Так, успокойся, возьми себя в руки. Тебе это только послышалось».
Майк закрыл глаза, чтобы успокоиться и сосредоточиться, но вместо этого c головы до ног его пробрала дрожь. Через силу он проглотил почти четверть бутерброда разом и прислушался. Он сидел неподвижно минут пять, но не было никаких скрипов, никаких шагов, никаких признаков того, что кто-то есть ещё в доме. До ушей лишь доносился шорох ветра за окном и тиканье небольших часов, которые стояли на столе возле сахарницы. Он провел языком по засохшим губам и посмотрел на свои руки, которые от страха покрылись гусиной кожей.
Страница 2 из 5
