Врачебная ошибка

— Один-один. Вы начинаете мне нравиться, док. Но мы снова заболтались. Мне пора. Знаете, процедуры, таблетки… И, — тихий шепот, — в следующий раз снимите очки. Они похожи на оптический прицел и делают вас тривиальной. Это порядком нервирует.

— Нервирует вас? Вы серьезно?

— У меня тонкая душевная организация, док. Я творческий человек… Но не буду нас задерживать. До завтра.

— До завтра.

Но за пациентом ноль три ноль одиннадцать уже закрылась дверь.

— Вас не было целую неделю, док. Вы болели?

— А вы соскучились по нашим сеансам?

— Вы же знаете, что я с нетерпением жду каждой нашей встречи. Ну, не надо хмуриться, док. Я не шучу.

— Тогда это тем более неуместно.

— Вы так думаете?

— Уверена в этом.

— Тогда я больше не буду делать вам профессиональных комплиментов. О чем мы будем говорить на этот раз?

— Вы все еще не хотите говорить о ваших детских годах?

— Честное слово, док. Третий месяц одно и то же. Упрямство — это хорошо. Но не нужно делать все таким скучным.

— А вы не любите скуку?

— Чертовски не люблю. У скучных людей плохое чувство юмора. Или отсутствующее. Это просто надругательство над природой.

— Революционное заявление. А на чем оно основано?

— Вы читали Моэма? Признаться честно, люблю этого чудака. Он знал цену хорошей шутке. Так вот он сказал, что если мы наделяем бога всеми положительными качествами, то почему мы отказываем ему в чувстве юмора.

— Моэм? Вы говорите о «Театре»?

— Не угадали, док. «Каталина». Советую прочесть. Так каково чувствовать себя грешницей? Как примерная католичка, вы должны считать день без улыбки и шутки потраченным впустую.

— В христианстве нет ни слова… Как вы узнали, что я католичка?

— Честное слово, док, это уже не смешно. Когда вы наклоняетесь вперед, в вырезе вашей блузки виден католический крестик. Если хотите сохранить ваше вероисповедание в тайне, не одевайте такие наряды. Или вы поклонница Фрейда?

— Фрейд — это прошлый век… Подождите, вы хотите сказать, что вы!

— Если вам не нравится такое внимание, вы могли бы не надевать блузку с таким вырезом. А так — это простая и закономерная цепочка. Блузка, вырез, внимание. Черт возьми, док, вы что, считаете, что я какой-то персонаж из мультфильма?

— Но это…

— Док, я всего-навсего пытаюсь быть нормальным. Нормальные мужчины говорят привлекательным девушкам такие комплименты. И всем нормальным девушкам это нравится.

— Мне не нравится, и вы…

— Стоп-стоп-стоп… Сейчас вы рискуете пустить насмарку долгие три месяца упорного труда. Итак, у нас образовалась задачка. Или я не нормальный мужчина, тогда ваша терапия ломаного цента не стоит, или вы не совсем нормальная девушка. Ну, что выбираете, док?

— Я… Некоторым девушкам больше нравятся комплименты их уму, а не внешности. И это вовсе не делает их ненормальными.

— Разве? А я слышал, что таких девушек считают «странными». Так что, док. Вы относите себя к «странным» девушкам, или мы признаем, что врач из вас так себе?

— Мы признаем, что это не комплимент.

— А что это тогда? Док, вы удивляете меня все больше и больше.

— Давайте сойдемся на том, что…

— Это была простая констатация факта. Кстати, два месяца без очков. Я подарю вам значок, когда выйду отсюда.

— Мило с вашей стороны, но…

— Но нам снова пора. Мне в палату, а вам… Это было забавно, док. Надеюсь, вы тоже скучали.

— Наверное.

Но дверь снова уже закрылась, и даже шаги отзвучали в коридоре.

— Я принесла вам подарок, — на стол ложится колода карт.

— Я думал, что это будет плюшевый котенок, — белые пальцы любовно и нежно перебирают плотные кусочки картона. — Но…

— Что? Да, наручники. Сейчас.

— Смело, док. Настолько доверяете мне или верите в свою терапию?

— А почему бы мне вам не доверять?

— Док, я же опасный преступник, который чуть не взорвал половину Готэма. Знаете, что можно сделать с человеком при помощи новой колоды карт? У них такие острые края. Один легкий жест… Вот так… И ваша милая улыбка станет еще шире.

— Мы же друзья?

— Друзья, — тихий смешок. — Какая же вы все-таки наивная, доктор Харлин Квиннзель.

— Вы хотите сказать… — пальцы с аккуратно подстриженными ногтями непроизвольным жестом вцепляются в край стола.

— Вы решили, что я прямо сейчас вот этой картой рассеку вам сонную артерию? Харли… Вас же дома называют Харли?

— Д-да.

— Так вот, Хар-ли… Помимо вражды и дружбы есть еще и другие отношения.

— Вы… Вы не должны так говорить.

— Не должен? Я не могу рассуждать об отношениях? Мне казалось, что цель нашей терапии — сделать меня полноценным членом общества. Таким человеком, который сможет найти приличную работу, встретить приличную девушку, например, такую как вы, жениться, завести детей. Каждое утро отвозить их в школу, каждый вечер встречать с работы жену… Разве не к этому вы стремитесь, Харли?

— Да, но… Вам следует поговорить на эту тему с кем-то другим.

— Но мой лечащий врач вы, Харли. Между нами же не должно быть секретов. Мы же друзья?

— Вы переходите границу…