Фандом: Ориджиналы. Настало время подвести итог пути и собраться с силами, чтобы принять своё поражение. Или напротив — нанести решающий удар врагам короны.
93 мин, 17 сек 16942
Они миновали узкий бревенчатый мостик над руслом ручья, заваленным большими валунами. В расщелинах между ними темнела вода. Потом тропа вывела Толю и Хауруна в сосновый лес. Копыта коней мягко ступали по покрытой опавшей хвоей земле. Толстые корни вились у них под ногами. За лесом оказался заросший иван-чаем луг, и тут Толя сообразил, что они по-прежнему двигаются вверх по склону: в просвет между деревьями было видно самую высокую башню замка, которая теперь располагалась на уровне глаз.
Хаурун нашёл выбивающийся из-под корней высокого куста родник и спешился. Спрыгнул с коня и Толя, потянулся, зевнул, подождал, пока Хаурун напьётся, и тогда подошёл сам. Вода оказалась сладковатой и очень холодной. Хаурун присел на камень, глядя, как Толя умывается, чтобы прогнать сон, потом сорвал листок мяты и стал жевать, посматривая вокруг и улыбаясь чему-то своему.
— Вы тут бывали раньше? — спросил Толя, отряхиваясь от воды.
— Бывал, — лениво ответил Хаурун. — Пока вы с Люциусом торчали в библиотеке, я, Магнус, Жан и Лия взяли проводника в деревне и поехали сюда. Ну что, дальше давай?
Толя представил, как Жан, важничая, едет на одной лошади с королём, и помимо воли улыбнулся. Мальчик был чудом.
Через некоторое время король и менестрель добрались до конца луга: там стояли в ряд облезлые ёлки и начинались заросли малины. Толя не удержался и сорвал несколько ягодок. Хаурун увидел, величественным жестом протянул руку, и пришлось отдать все. За поворотом король свесился с седла и, царапая себе руки колючками, набрал для Толи малины сам, а потом долго смеялся, глядя на его удивлённое лицо.
Менестрель съел ягоды, безотчётно улыбаясь. Он опять подумал, что лучшего господина, чем его король, на свете нет и никогда не будет.
За лугом тянулся ещё один перелесок, а над ним возвышалась голая, покрытая камнями вершина. Хаурун остановился у её подножия, привязал коня к дереву. Удивляясь всё больше, Толя последовал его примеру. Кони тут же принялись щипать сочную зелёную траву.
— Потопали наверх, — сказал Хаурун, закидывая котомку на плечо, и первым направился к вершине. Строго говоря, было не слишком высоко, но склон оказался пологим. Толя несколько раз соскальзывал, и тогда король в последний момент ловил его за шиворот. Но и сам он однажды, не удержавшись, проехался на животе, пока не упёрся ногами в какой-то камень. Однако вершина была всё ближе и ближе.
— Опаньки! — весело сказал Хаурун, втаскивая Толю на самый верх. Менестрель отряхнулся и посмотрел вокруг. Они стояли на небольшой плоской площадке, шагов десять в длину и в ширину. С противоположной стороны от того места, где они поднялись, площадка резко обрывалась вниз, а склон был таким, что по нему не влез бы и горный козёл. В центре же площадки стоял большой плоский камень, явно несущий на себе следы обработки.
— Ух ты, — сказал Толя, осторожно трогая нагревающуюся под солнцем поверхность.
— Ага, — сказал король. — Представляешь, сколько надо было сил, чтобы его сюда затащить?
— А разве… — начал Толя, но потом сообразил, что все камни в округе серые, а этот — белый.
— Мы вообще-то сюда не поднимались, — пояснил король. — Всё же Магнус и Жан подъём не осилили бы. Но проводник нам этот камень расписал как он есть. И сказал, что такие камни родятся только во-он там, за той горой, а тут их нет.
Толя обернулся посмотреть, куда он показывает, и не сдержал восхищённого вздоха. Горы вдалеке были как будто подёрнуты синей дымкой, чем дальше, тем синее. Всё село внизу, казалось, могло уместиться на ладони, а над ним, словно паря в воздухе, возвышался Наскальный, и даже отсюда было видно, как на башне трепещет изумрудный флаг. Становилось жутковато, если представить, куда они забрались. Наверное, это про такую вершину говорила ведьма, про вершину, на которой стоит герцог, не в силах спуститься и хоть кому-то приоткрыть душу…
Вокруг царила тишина, снизу не доносилось ни звука, только было слышно, как сильный ветер свистит в расщелинах. Ветер обнимал Толю со всех сторон, по-дружески теребил рубаху, трепал волосы. Менестрель закрыл глаза и почти услышал, что ветер хочет ему сказать, что он ему поёт и нашёптывает. Это были слова, но слова не человеческого языка, и стоило только приложить немного усилий, чтобы их понять…
Когда Толя обернулся, он обнаружил, что Хаурун сидит на земле у камня и бездумно смотрит вдаль.
— Наслушался? — спросил король, пружинисто поднялся, кивнул на белый камень: — Магнус предположил, что это древний жертвенник должен быть. Уцелел, потому что никто сюда не стал добираться.
Он прошёлся по площадке взад-вперёд и остановился перед Толей.
— Ну, а чего не спрашиваешь, зачем я тебя сюда привёл?
Толя с опаской покосился на жертвенник. Хаурун поймал его взгляд, страдальчески скривился и сгрёб подданного в охапку:
— Менестрель, когда же ты научишься хоть кому-нибудь доверять?! — воскликнул он с неподдельной мукой в голосе. — Ну когда?!
Толя молчал, устыдившись, что обидел его.
Хаурун нашёл выбивающийся из-под корней высокого куста родник и спешился. Спрыгнул с коня и Толя, потянулся, зевнул, подождал, пока Хаурун напьётся, и тогда подошёл сам. Вода оказалась сладковатой и очень холодной. Хаурун присел на камень, глядя, как Толя умывается, чтобы прогнать сон, потом сорвал листок мяты и стал жевать, посматривая вокруг и улыбаясь чему-то своему.
— Вы тут бывали раньше? — спросил Толя, отряхиваясь от воды.
— Бывал, — лениво ответил Хаурун. — Пока вы с Люциусом торчали в библиотеке, я, Магнус, Жан и Лия взяли проводника в деревне и поехали сюда. Ну что, дальше давай?
Толя представил, как Жан, важничая, едет на одной лошади с королём, и помимо воли улыбнулся. Мальчик был чудом.
Через некоторое время король и менестрель добрались до конца луга: там стояли в ряд облезлые ёлки и начинались заросли малины. Толя не удержался и сорвал несколько ягодок. Хаурун увидел, величественным жестом протянул руку, и пришлось отдать все. За поворотом король свесился с седла и, царапая себе руки колючками, набрал для Толи малины сам, а потом долго смеялся, глядя на его удивлённое лицо.
Менестрель съел ягоды, безотчётно улыбаясь. Он опять подумал, что лучшего господина, чем его король, на свете нет и никогда не будет.
За лугом тянулся ещё один перелесок, а над ним возвышалась голая, покрытая камнями вершина. Хаурун остановился у её подножия, привязал коня к дереву. Удивляясь всё больше, Толя последовал его примеру. Кони тут же принялись щипать сочную зелёную траву.
— Потопали наверх, — сказал Хаурун, закидывая котомку на плечо, и первым направился к вершине. Строго говоря, было не слишком высоко, но склон оказался пологим. Толя несколько раз соскальзывал, и тогда король в последний момент ловил его за шиворот. Но и сам он однажды, не удержавшись, проехался на животе, пока не упёрся ногами в какой-то камень. Однако вершина была всё ближе и ближе.
— Опаньки! — весело сказал Хаурун, втаскивая Толю на самый верх. Менестрель отряхнулся и посмотрел вокруг. Они стояли на небольшой плоской площадке, шагов десять в длину и в ширину. С противоположной стороны от того места, где они поднялись, площадка резко обрывалась вниз, а склон был таким, что по нему не влез бы и горный козёл. В центре же площадки стоял большой плоский камень, явно несущий на себе следы обработки.
— Ух ты, — сказал Толя, осторожно трогая нагревающуюся под солнцем поверхность.
— Ага, — сказал король. — Представляешь, сколько надо было сил, чтобы его сюда затащить?
— А разве… — начал Толя, но потом сообразил, что все камни в округе серые, а этот — белый.
— Мы вообще-то сюда не поднимались, — пояснил король. — Всё же Магнус и Жан подъём не осилили бы. Но проводник нам этот камень расписал как он есть. И сказал, что такие камни родятся только во-он там, за той горой, а тут их нет.
Толя обернулся посмотреть, куда он показывает, и не сдержал восхищённого вздоха. Горы вдалеке были как будто подёрнуты синей дымкой, чем дальше, тем синее. Всё село внизу, казалось, могло уместиться на ладони, а над ним, словно паря в воздухе, возвышался Наскальный, и даже отсюда было видно, как на башне трепещет изумрудный флаг. Становилось жутковато, если представить, куда они забрались. Наверное, это про такую вершину говорила ведьма, про вершину, на которой стоит герцог, не в силах спуститься и хоть кому-то приоткрыть душу…
Вокруг царила тишина, снизу не доносилось ни звука, только было слышно, как сильный ветер свистит в расщелинах. Ветер обнимал Толю со всех сторон, по-дружески теребил рубаху, трепал волосы. Менестрель закрыл глаза и почти услышал, что ветер хочет ему сказать, что он ему поёт и нашёптывает. Это были слова, но слова не человеческого языка, и стоило только приложить немного усилий, чтобы их понять…
Когда Толя обернулся, он обнаружил, что Хаурун сидит на земле у камня и бездумно смотрит вдаль.
— Наслушался? — спросил король, пружинисто поднялся, кивнул на белый камень: — Магнус предположил, что это древний жертвенник должен быть. Уцелел, потому что никто сюда не стал добираться.
Он прошёлся по площадке взад-вперёд и остановился перед Толей.
— Ну, а чего не спрашиваешь, зачем я тебя сюда привёл?
Толя с опаской покосился на жертвенник. Хаурун поймал его взгляд, страдальчески скривился и сгрёб подданного в охапку:
— Менестрель, когда же ты научишься хоть кому-нибудь доверять?! — воскликнул он с неподдельной мукой в голосе. — Ну когда?!
Толя молчал, устыдившись, что обидел его.
Страница 11 из 27
