Время итогов

Уже вошёл министр путей сообщения, маркиз Венкор Валентайн фон Минк, за ним — министр науки и культуры, виконт Сефеа Эдуард Фьюспер, причём последний произвёл небольшой фурор, явившись в такой пышной манишке, что в неё можно было спрятать нос, как зимой в меховой воротник.

Прошествовал к своему креслу министр финансов маркиз Александер фон Якконин, следом промаршировал министр военных дел генерал Вильгельм де Сент-О-Брез, потом просеменил, рассматривая общество в монокль, министр внешней политики граф Мишель де Кур, а за ним прошлёпал министр внутренних дел граф Фридрих фон Уиски.

— Министр церковной политики его высокопреосвященство кардинал Бонифаций де Эль-Келино! — провозгласил церемониймейстер противным от волнения голосом.

Толя с любопытством обернулся и вытянул шею, чтобы рассмотреть страшного кардинала, в то время как все остальные словно подались назад. Пронёсся опасливый шепоток, но тут же стих. В дверях показался высокий мужчина с длинными седыми волосами, связанными в тугой хвост. Его белые, расшитые красными крестами одежды свободно спадали до самого пола. По мере того как кардинал приближался, чтобы занять своё место, Толя холодел, поддаваясь всеобщему настроению. Лицо кардинала было жёстким и неподвижным, с глубокими носогубными складками и высоким лбом. Взгляд его голубых глаз как будто пронзал насквозь того, на кого обращался.

Кардинал не спеша обогнул стол, сел в оставшееся посередине кресло и оглядел собравшихся из-под полуприкрытых век. Толя уже понял, что за медлительностью и даже торжественностью его движений скрывается нешуточная опасность. Когда Эль-Келино положил на стол руки с длинными белыми пальцами, унизанными кольцами, зал как будто выдохнул.

— Кхм… — глубокомысленно произнёс церемониймейстер, и кардинал прикрыл глаза совсем. — Первый министр его сиятельство герцог Люциус фон дер Кальтехеллер!

Министр вошёл стремительно, его походка казалась особенно быстрой после неспешных движений кардинала, на ходу развевались распущенные волосы и подлетали пышные кружева. Одет он был в длинный изумрудного цвета мундир с серебристыми эполетами, а на перевязи через плечо у него висела шпага с причудливо отделанной рукоятью. Но удивительнее всего было то, что у министра на лбу сверкал тонкий обруч с единственным драгоценным камнем прямо над переносицей. Камень был прозрачным, и Толя догадался, что видит самый настоящий бриллиант, о которых раньше только читал.

— Неслыханно… дерзость… Как он посмел? Бастард… — пронеслось по залу, и менестрель с возрастающей тревогой ловил эти шепотки.

— Ах, ремень так хорошо подчёркивает талию… — вздохнула госпожа фон Якконин, но Толя её почти не слышал: он как раз раздумывал, правда ли Люциус на ходу нашёл его взглядом и подмигнул или показалось? Первый министр уже сел в кресло во главе стола справа, и незанятым оставалось только место напротив него.

Церемониймейстер тем временем зачитывал титулы Хауруна, а потому менестрель опять обернулся и даже чуть привстал с места.

Король появился в дверях, остановился, оглядывая присутствующих. Рука его как бы невзначай коснулась эфеса шпаги. Хаурун стоял, гордо подняв подбородок, со стекающей с плеч алой тканью и золотым обручем на лбу. Толя был прав, когда говорил, что корона его брату очень идёт.

Все присутствующие поднялись, приветствуя короля, который уверенно направился к последнему незанятому месту. Он, как и Люциус, не стал отстёгивать шпагу, и ножны задели стол, когда он садился. В этот момент первый министр позвонил в серебряный колокольчик, который с поклоном подал ему лакей. Это был сигнал, что официальная церемония окончена. Все сели, кроме герцога, который надел очки и раскрыл лежавшую перед ним кожаную папку.

— Ваше величество! — громко произнёс Люциус и отвесил Хауруну лёгкий поклон. — Досточтимые дамы и господа! — Последовал поклон в сторону собравшихся. — Я рад приветствовать вас на ежегодном открытом заседании кабинета министров. Традиция проведения этого мероприятия насчитывает, если не ошибаюсь, в общей сложности пятьдесят два года, и я надеюсь, что она не будет забыта и впредь, ибо для общества весьма важно знать и видеть, что происходит на самом верху государственной власти в этот тяжёлый для страны период, когда с одной стороны ей угрожают недружественные соседи, с другой — надвигающийся экономический и финансовый кризис, вызванный непредвиденными природными катаклизмами, а с третьей, не побоюсь этого слова, несовершенство самой государственной власти…

Примерно на середине его фразы Толя сбился, считая подчинённые и вводные обороты. Священник рядом с ним, видимо, нет: у него были чётки.