Фандом: Ориджиналы. Настало время подвести итог пути и собраться с силами, чтобы принять своё поражение. Или напротив — нанести решающий удар врагам короны.
93 мин, 17 сек 16950
— Позволю себе тем временем огласить сегодняшнюю повестку дня, — бодро говорил Люциус, изредка бросая быстрые взгляды в лежащие перед ним записи. — Первое — это вопрос о выделении средств на постройку кораблей для торговой и военной миссии. Второе — это объявление в стране чрезвычайного положения в связи с угрозой голода. Третье — два схожих прошения о признании наследниками незаконных сыновей. Четвёртое — выбор кандидатки на роль будущей королевы, и наконец, несколько незначительных должностных перестановок.
Министр выдержал паузу. Кардинал вынул из рукава чётки из каких-то маленьких тёмных камушков и стал их перебирать.
— Обратимся к вопросу о флоте, — произнёс Люциус. — Слово предоставляется министру путей сообщения Валентайну фон Минку.
Герцог сел, зато поднялся один из министров, мужчина лет тридцати пяти, худой, с вытянутым лицом. Толя вспомнил, что раньше часто слышал его фамилию, но самого господина фон Минка видел впервые.
— Я изучил текущее положение дел, — заговорил тот глухим голосом, чем напомнил менестрелю старого пса. — И пришёл к выводу, что при имеющемся товарообороте и небезопасности морских путей строить новые корабли весьма рискованно и нецелесообразно. Я имею в виду торговые суда. На данный момент таких насчитывается в нашей стране тридцать одно, из них двадцать бригов, восемь бригантин и три каравеллы, купленные в Мистландии.
— О кораблях военных пусть скажет господин генерал, — распорядился Люциус. Генерал де Сент-О-Брез поднялся, держа руки по швам.
— Так как на нас никто не нападает, то корабли нам не нужны, — глубокомысленно изрёк он. — С пиратами справляемся и слава богу.
— Прошу слова! — поднялся с места фон Якконин. — Мне известно, что казна располагает достаточными средствами для постройки кораблей. Так почему же нам их не использовать? Что если на нас всё же нападут? — Говоря, он нервно теребил пуговицу жилета, а потом вытащил платок и вытер им лоб.
— Однако же, в этом году лес подорожал на десять процентов, — возразил ещё один министр, кажется, сельского хозяйства.
Толя вздохнул и принялся считать, сколько изумрудов в серьгах госпожи фон Якконин. Изумруды напоминали ему о зелёных глазах Вороны, но тут дробный перестук каблуков заставил его поднять глаза. Секретарь бежал с одного конца стола на другой, неся перед собой лист гербовой бумаги.
— Кабинет министров постановил: выделить на постройку двух торговых и двух боевых бригов сто пятьдесят тысяч золотом, — озвучил Люциус. Секретарь подал указ Хауруну, тот взял перо, обмакнул его в чернильницу и подмахнул не глядя.
— Благодарю вас, ваше величество, — кивнул герцог, отчего камень в его короне заблестел, поймав свет люстр. — Переходим ко второму пункту повестки. Толя позёвывал и жалел, что не взял с собой книги. Слишком долго министры решали насчёт кораблей.
— … Господин фон Якконин, прошу тишины! — Люциус, строго нахмурившись, позвонил в колокольчик. — Если вам есть что сказать, скажите это официальным языком!
— Я хотел сказать, — маркиз полыхнул красным, снова утёр лоб и щёки, — что объявление в стране чрезвычайного положения — вещь поспешная и безосновательная!
Кардинал де Эль-Келино медленно открыл глаза и произнёс первое за время своего присутствия слово:
— Поясните.
— Введение чрезвычайного положения вызовет панику среди населения, — затараторил фон Якконин. — Оно начнёт скупать хлеб, поднимутся цены, и тогда точно не миновать голода, а вслед за ним и восстания! А у нас, между прочим, недород на сколько?
— На сто сорок тысяч, — буркнул министр сельского хозяйства.
— Сто сорок тысяч! — повторил фон Якконин. — Нам не избежать бунта! Вы не знаете, на что способны эти мужланы! — тут его голос стал почти слащавым. — Вот если бы выделить денег на покупку хлеба у Поляндии и Сафоников… Тысяч этак двести…
Люциус сцепил пальцы под подбородком и опёрся локтями о стол.
— Действительно, господа, — произнёс он. — В нашей ситуации это кажется мне наиболее правильным решением. Сколько вы говорите? Двести тысяч? Кто против? Никого? Секретарь, пишите указ.
— Так что же с чрезвычайным положением? — вопросил министр чрезвычайных ситуаций.
Люциус поколебался.
— Моё мнение таково: чрезвычайное положение объявлять не нужно. Это в самом деле переполошит народ.
Кардинал вновь разомкнул сухие бесцветные губы:
— Люди должны жить в страхе божьем, господин первый министр, — многозначительно произнёс он.
Рука Люциуса, потянувшаяся за написанным секретарём указом, замерла.
— Что же вы, ваше высокопреосвященство, считаете, что нужно объявить чрезвычайное положение единственно для того, чтобы люди боялись? — уточнил он, незавершённое движение превратив в красивый жест недоумения.
— Именно, — произнёс кардинал, не поднимая глаз от чёток. — Страх же влечёт за собой смирение…
— Вопрос выносится на голосование! — объявил первый министр. — Кто за то, чтобы объявить чрезвычайное положение?
Сам он руки не поднял, однако вверх поднялась сухая ладонь кардинала, и тогда все, кроме фон Минка, тоже проголосовали «за».
Министр выдержал паузу. Кардинал вынул из рукава чётки из каких-то маленьких тёмных камушков и стал их перебирать.
— Обратимся к вопросу о флоте, — произнёс Люциус. — Слово предоставляется министру путей сообщения Валентайну фон Минку.
Герцог сел, зато поднялся один из министров, мужчина лет тридцати пяти, худой, с вытянутым лицом. Толя вспомнил, что раньше часто слышал его фамилию, но самого господина фон Минка видел впервые.
— Я изучил текущее положение дел, — заговорил тот глухим голосом, чем напомнил менестрелю старого пса. — И пришёл к выводу, что при имеющемся товарообороте и небезопасности морских путей строить новые корабли весьма рискованно и нецелесообразно. Я имею в виду торговые суда. На данный момент таких насчитывается в нашей стране тридцать одно, из них двадцать бригов, восемь бригантин и три каравеллы, купленные в Мистландии.
— О кораблях военных пусть скажет господин генерал, — распорядился Люциус. Генерал де Сент-О-Брез поднялся, держа руки по швам.
— Так как на нас никто не нападает, то корабли нам не нужны, — глубокомысленно изрёк он. — С пиратами справляемся и слава богу.
— Прошу слова! — поднялся с места фон Якконин. — Мне известно, что казна располагает достаточными средствами для постройки кораблей. Так почему же нам их не использовать? Что если на нас всё же нападут? — Говоря, он нервно теребил пуговицу жилета, а потом вытащил платок и вытер им лоб.
— Однако же, в этом году лес подорожал на десять процентов, — возразил ещё один министр, кажется, сельского хозяйства.
Толя вздохнул и принялся считать, сколько изумрудов в серьгах госпожи фон Якконин. Изумруды напоминали ему о зелёных глазах Вороны, но тут дробный перестук каблуков заставил его поднять глаза. Секретарь бежал с одного конца стола на другой, неся перед собой лист гербовой бумаги.
— Кабинет министров постановил: выделить на постройку двух торговых и двух боевых бригов сто пятьдесят тысяч золотом, — озвучил Люциус. Секретарь подал указ Хауруну, тот взял перо, обмакнул его в чернильницу и подмахнул не глядя.
— Благодарю вас, ваше величество, — кивнул герцог, отчего камень в его короне заблестел, поймав свет люстр. — Переходим ко второму пункту повестки. Толя позёвывал и жалел, что не взял с собой книги. Слишком долго министры решали насчёт кораблей.
— … Господин фон Якконин, прошу тишины! — Люциус, строго нахмурившись, позвонил в колокольчик. — Если вам есть что сказать, скажите это официальным языком!
— Я хотел сказать, — маркиз полыхнул красным, снова утёр лоб и щёки, — что объявление в стране чрезвычайного положения — вещь поспешная и безосновательная!
Кардинал де Эль-Келино медленно открыл глаза и произнёс первое за время своего присутствия слово:
— Поясните.
— Введение чрезвычайного положения вызовет панику среди населения, — затараторил фон Якконин. — Оно начнёт скупать хлеб, поднимутся цены, и тогда точно не миновать голода, а вслед за ним и восстания! А у нас, между прочим, недород на сколько?
— На сто сорок тысяч, — буркнул министр сельского хозяйства.
— Сто сорок тысяч! — повторил фон Якконин. — Нам не избежать бунта! Вы не знаете, на что способны эти мужланы! — тут его голос стал почти слащавым. — Вот если бы выделить денег на покупку хлеба у Поляндии и Сафоников… Тысяч этак двести…
Люциус сцепил пальцы под подбородком и опёрся локтями о стол.
— Действительно, господа, — произнёс он. — В нашей ситуации это кажется мне наиболее правильным решением. Сколько вы говорите? Двести тысяч? Кто против? Никого? Секретарь, пишите указ.
— Так что же с чрезвычайным положением? — вопросил министр чрезвычайных ситуаций.
Люциус поколебался.
— Моё мнение таково: чрезвычайное положение объявлять не нужно. Это в самом деле переполошит народ.
Кардинал вновь разомкнул сухие бесцветные губы:
— Люди должны жить в страхе божьем, господин первый министр, — многозначительно произнёс он.
Рука Люциуса, потянувшаяся за написанным секретарём указом, замерла.
— Что же вы, ваше высокопреосвященство, считаете, что нужно объявить чрезвычайное положение единственно для того, чтобы люди боялись? — уточнил он, незавершённое движение превратив в красивый жест недоумения.
— Именно, — произнёс кардинал, не поднимая глаз от чёток. — Страх же влечёт за собой смирение…
— Вопрос выносится на голосование! — объявил первый министр. — Кто за то, чтобы объявить чрезвычайное положение?
Сам он руки не поднял, однако вверх поднялась сухая ладонь кардинала, и тогда все, кроме фон Минка, тоже проголосовали «за».
Страница 17 из 27
