Так почему же все-таки люди боятся умереть? Кто знает ответ на этот вопрос? Может быть, мы смогли бы узнать об этом у тех, кто уже умер, если б им удалось хоть на минуту вновь оказаться с нами; если бы они воскресли из мертвых? Но кто скажет, друзей или врагов мы встретили бы в их лице? И смогли бы мы вообще иметь с ними дело — мы, кто никогда не был в силах преодолеть свой страх и прямо взглянуть в лицо смерти...
50 мин, 4 сек 9377
Александр ушел из кухни и стал стучать топором, разламывая деревяшки, затем вернулся на кухню, достал большую кастрюлю, сложил туда груду щепок, которых он настругал топором, залил немного бензина и бросил туда спичку. На вспыхнувшем огне он стал разогревать лезвие ножа. Николай разрезал бинты и сел рядом. Алекс подбросил несколько крупных деревяшек и стал терпеливо ждать. Через десять минут, когда толстостенная кастрюля уже сама дико раскалилась до того, что пол под ней дымился, на ее дне лежали угли и лезвие ножа стало желтым, он с силой сжал руку своего друга и, достав лезвие пассатижами, так как ручка ножа расплавилась, прижег раны. Раздалось шипение, лицо Николая напряглось до того, что превратилось в камень, набухли все вены, из глаз покатились слезы, а из глотки вырвался крик. Подержав лезвие несколько сенуд на ранах, которые распологались так неудобно, что пришлось два раз прижигать их, доставив Николаю дополнительные страдания, Алекс бросил лезвие обратно в огонь, налил в другую кастрюлю из-под крана воды и залил импровизированный костер. На полу от кастрюли остался отчетливый черный след.
Николай улегся на бок, сжимая руку повыше запястья, как будто это могло остановить боль. Он даже представить раньше не мог, что это настолько больно.
Долгий спуск по лестнице закончился в просторном зале, из которого начиналась, казалось бы, бесконечная череда коридоров и комнат, по которым пробирались теперь три бойца. На стенах были какие-то бесконечные фрески, в комнатах стояла самодельная, неказистая мебель, и все вокруг говорило о том, что кто-то здесь живет, причем довольно давно. Однако, сколько уже комнат и залов они обошли, еще никого не встретили. На некоторых столах даже стояла еда приготовленная недавно, однако тот, кто бы ни собирался ее съесть, исчез.
Нельзя было сказать: то ли подземелье оказалось на самом деле не таким уж и большим, то ли бойцы случайно наткнулись на эти огромные двери, но их скитания, занявшие не больше двадцати минут, подошли к концу. Они стояли перед большими двустворчатыми дверями, на которых был начертан какой-то странный знак. Осторожно приоткрыв двери, Владимир заглянул по ту сторону и увидел большой зал, погруженный в темноту, разрываемую светом редких факелов, в котором собралась добрая сотня людей в черных балахонах. Кто-то тихо нашептывал какие-то странные фразы. Прикрыв дверь, Владимир шепотом рассказал об увиденном своим напарникам. Все вместе они порешили войти в зал, угрожая монахам оружием и выяснить у них все.
Они так и сделали: распахнув двери, трое солдат вбежали в зал, наставив на спины монахов автоматы.
— Никому не двигаться! — Крикнул Владимир. Монахи обернулись на окрик, показав в блеклом свете свои странные, уродливые лица с красными глазами. Их кожа была серая, а лица словно грубо нарисованы карандашом. Таких странных лиц бойцам еще видеть не приходилось. Кто-то громовым голосом крикнул им:
— Кто вы?
— Вопросы здесь задаю я! Кто ВЫ? — Как в плохих американских фильмах выкрикнул в ответ Владимир.
— Мы? Я отвечу тебе, человек. Мы — народ земли.
— Так. Что за изуверский культ вы тут организовали?
— Я отвечу тебе, человек, лишь потому, что ты отсюда живым не уйдешь. Мы воскрешаем великого бога тьмы. Великого За`гтнал.
— За`гтнал! — Хором отозвались монахи.
— А что вы за люди?! Почему вы такие уроды?!
— Я отвечу тебе, человек, лишь потому, что ты отсюда живым не уйдешь. Мы живем под землей уже в течение двух тысячелетий. Мы порождены Его волей. Мы созданы как слуги, из никчемного материала.
— Так. — Владимиру стало почему-то не по себе: слишком странно все это выглядело, слишком нереальными были эти монахи и слишком искусственно, как-то неправильно все звучало. — Это вы… Ответственны за все, что твориться наверху?!
— Мертвецы восстали — это знак. Он пробуждается от тысячелетнего сна! Мы не можем больше терять времени. Убить их!
После этих слов все монахи, как один, бесшумно двинулись на четырех людей. Они шли медленно, с трудом шевеля конечностями, их лица абсолютно ничего не выражали, а глаза горели странным огнем. Спецназовцы открыли огонь, кося очередями ряды противника. Монахи падали на пол, разбрызгивая вокруг кровищу — будто что-то внутри у них лопалось, но толпа, казалось, не замечала потерь. Видя маниакальное упорство уродов, Владимир снял с пояса гранату — он не думал, что когда-то придется применить эту часть его снаряжения, — выдернув чеку, он швырнул ее в толпу — грохнул взрыв, раскидав монахов, Владимр взял еще одну гранату и швырнул ее, затем еще одну, сотряся зал еще двумя взрывами и раскидав полсотни монахов вокруг, однако оставшиеся полсотни продолжили идти. Один из солдат достал откуда-то еще одну гранату и, кинув краткий взгляд на своего командира, швырнул в наступавших. Грохнул взрыв, раскидав еще десяток монахов.
Николай улегся на бок, сжимая руку повыше запястья, как будто это могло остановить боль. Он даже представить раньше не мог, что это настолько больно.
Долгий спуск по лестнице закончился в просторном зале, из которого начиналась, казалось бы, бесконечная череда коридоров и комнат, по которым пробирались теперь три бойца. На стенах были какие-то бесконечные фрески, в комнатах стояла самодельная, неказистая мебель, и все вокруг говорило о том, что кто-то здесь живет, причем довольно давно. Однако, сколько уже комнат и залов они обошли, еще никого не встретили. На некоторых столах даже стояла еда приготовленная недавно, однако тот, кто бы ни собирался ее съесть, исчез.
Нельзя было сказать: то ли подземелье оказалось на самом деле не таким уж и большим, то ли бойцы случайно наткнулись на эти огромные двери, но их скитания, занявшие не больше двадцати минут, подошли к концу. Они стояли перед большими двустворчатыми дверями, на которых был начертан какой-то странный знак. Осторожно приоткрыв двери, Владимир заглянул по ту сторону и увидел большой зал, погруженный в темноту, разрываемую светом редких факелов, в котором собралась добрая сотня людей в черных балахонах. Кто-то тихо нашептывал какие-то странные фразы. Прикрыв дверь, Владимир шепотом рассказал об увиденном своим напарникам. Все вместе они порешили войти в зал, угрожая монахам оружием и выяснить у них все.
Они так и сделали: распахнув двери, трое солдат вбежали в зал, наставив на спины монахов автоматы.
— Никому не двигаться! — Крикнул Владимир. Монахи обернулись на окрик, показав в блеклом свете свои странные, уродливые лица с красными глазами. Их кожа была серая, а лица словно грубо нарисованы карандашом. Таких странных лиц бойцам еще видеть не приходилось. Кто-то громовым голосом крикнул им:
— Кто вы?
— Вопросы здесь задаю я! Кто ВЫ? — Как в плохих американских фильмах выкрикнул в ответ Владимир.
— Мы? Я отвечу тебе, человек. Мы — народ земли.
— Так. Что за изуверский культ вы тут организовали?
— Я отвечу тебе, человек, лишь потому, что ты отсюда живым не уйдешь. Мы воскрешаем великого бога тьмы. Великого За`гтнал.
— За`гтнал! — Хором отозвались монахи.
— А что вы за люди?! Почему вы такие уроды?!
— Я отвечу тебе, человек, лишь потому, что ты отсюда живым не уйдешь. Мы живем под землей уже в течение двух тысячелетий. Мы порождены Его волей. Мы созданы как слуги, из никчемного материала.
— Так. — Владимиру стало почему-то не по себе: слишком странно все это выглядело, слишком нереальными были эти монахи и слишком искусственно, как-то неправильно все звучало. — Это вы… Ответственны за все, что твориться наверху?!
— Мертвецы восстали — это знак. Он пробуждается от тысячелетнего сна! Мы не можем больше терять времени. Убить их!
После этих слов все монахи, как один, бесшумно двинулись на четырех людей. Они шли медленно, с трудом шевеля конечностями, их лица абсолютно ничего не выражали, а глаза горели странным огнем. Спецназовцы открыли огонь, кося очередями ряды противника. Монахи падали на пол, разбрызгивая вокруг кровищу — будто что-то внутри у них лопалось, но толпа, казалось, не замечала потерь. Видя маниакальное упорство уродов, Владимир снял с пояса гранату — он не думал, что когда-то придется применить эту часть его снаряжения, — выдернув чеку, он швырнул ее в толпу — грохнул взрыв, раскидав монахов, Владимр взял еще одну гранату и швырнул ее, затем еще одну, сотряся зал еще двумя взрывами и раскидав полсотни монахов вокруг, однако оставшиеся полсотни продолжили идти. Один из солдат достал откуда-то еще одну гранату и, кинув краткий взгляд на своего командира, швырнул в наступавших. Грохнул взрыв, раскидав еще десяток монахов.
Страница 11 из 15
