Время мертвецов

Перебинтовав слабо кровоточащее запястье, Алекс послал Николая в подвал за инструментами, а сам стал ходить по комнатам и намечать то, что ему пригодилось бы для того, чтобы забить все проемы во внешний мир: доски, столы, дверцы от шкафов, книжные полки, которые можно разломать, кровать, тумбы и прочие предметы домашнего интерьера, достаточно большие, чтобы можно было хотя бы частично закрыть окно. На заднем дворе лежала куча старых досок и Алекс рискнул выйти на улицу. За несколько минут он успел перетоскать все доски, валявшиеся там и не заметил ни одного зомби — ни в кустах, ни на открытой местности. Однако, в этой кутерьме, он совершенно забыл об одной детали и сейчас, когда он запирал заднюю дверь, эта деталь всплыла на поверхность вместе с воплем Николая, донесшегося из подвала.

Алекс перехватил дробовик и побежал вниз, откуда один за другим раздалось несколько выстрелов. К тому времени, как он сбежал по лестнице, на полу лежали два бледных, подгнивших тела — мужское и женское — с развороченными лицами. В воздухе витал легкий запах порохового дыма, Николай, тяжело дыша, сам бледный, как мертвец, стоял, сжимая пистолет в руке.

— Черт… — Сипло проговорил он, не поворачиваясь к Алексу. — Это же твои предки.

— Ну и что?

— Ты сказал мне, что они в Америку уехали! — Вдруг сорвался Николай.

— Ну… — Он не знал, что сказать в свое оправдание, да и сомневался — нужно ли было что-то говорить в этот момент.

— Ты их убил!

— Они нам мешали. Ведь нам нужен был дом и машина, и деньги.

— Мешали? — Николай повернулся к своему другу и поднял пистолет в дрожащей левой руке. — Ублюдок. А что дальше будет? — я тебе помешаю?

— Успокойся… Я тебя не собираюсь убивать, мы же… Друзья.

— Ах… А как же твои родители? Они тебе не друзья? С какой стати я жолжен верить тому, кто ухлопал своих собственных предков?

— Мы же об этом… Да и к тому же, если бы я хотел убить тебя — я бы давно уже это сделал, ведь от тебя почти никакой пользы нет. — Такой довод вроде бы подействовал на Николая, по крайней мере, его мозг не мог найти для себя хоть сколь-нибудь значисого дела, из-за которого Алекс мог оставить его в живых. Немного успокоившись, он убрал пистолет.

— У тебя шок, Ник. Я оставлю тебе на кухне успокаивающее, а ты пока вынеси инструменты и гвозди. — Алекс поднялся наверх и перевел дух. Меньше всего ему сейчас нужна была ссора с его напарником и ближайшим другом, по крайней мере, убийство не входило в его планы. «К тому же,» — думал он, перетаскивая мебль и доски, — «он мне нужен для обороны, хотя, с раненой рукой, его КПД немного снижается, но все же»…

Когда Николай выбрался из подвала и отдал инструменты своему другу, то пошел на кухню, где на столе уже стоял стакан с волокардином. Осушив стакан с мятной жидкостью, Ник сел за стол, чувствуя легкое расслабление, постепенно разливающееся по телу. Неприятные мысли об Алексе, активно стучавшего в глубине дома, все еще теребили его сознание, но они с каждой минутой отходили все дальше на задний план. Встав со стула и пройдясь по комнатам, он собрал все сумки и ткани, которые оказались под рукой, а так же нитки и иглы, и вернулся на кухню. Однако, в темноте ни хрена не было видно и пришлось сходить еще и за свечой. Сидя в ее мерцающем свете, Ник сшивал двойное дно для сумок, запихивая туда деньги и бросая частые взгляды на экран телевизора, по которому все шел какой-то боевичок. Первую сшитую сумку он забил всякими картнками, фотографиями и бумажками, выпотрошив несколько столов и тумбочек. Алекс к этому времени уже забил все окна, выходящие на задний двор, и стал забивать окна в гостиной. Он работал быстро и проффесионально, экономно расходуя материал и гвозди, стараясь при этом максимально заблокировать проемы.

Когда Николай вернулся на кухню с заполненной сумкой, по телевизору пустили новости. Он позвал Алекса.