Время спорта

Руки за спиной сцеплены в замок, корпус наклонён вперёд. Ильич хренов. Генералиссимус. И при каждом шаге рассматривает свои сверкающие ботинки. А пузо толстое — это с прошлого раза осталось. Как отъел, так и оставил на память, и уже два года всем демонстрирует, будто медаль. Зато настоящую медаль свою он с гордостью передал в Красный уголок — пусть школяры на экскурсиях любуются. Лозунг тоже сам придумал в тот раз: «Всё своё ношу с собой!» Это он тогда обмундирование имел в виду, а точнее средства защиты. Но прокатило — в верхах чего только иногда не прокатывает, диву даёшься. И речь перед забегом толкнул, да такую, что о ней до сих пор легенды ходят и слухи курсируют:«Революция раскрепостила нас, дорогие генералы, и дала нам всё — жрачку, сытость и покушать»… По сей день курсанты строят догадки, что он в тот день кушал перед выступлением«… В кабинет вбежал разгорячённый курсантик с бумагой в руках. Бумага тут же была тщательным образом осмотрена, изучена, взвешена в руке, отмотана, ощупана и отправлена с нарочным — тем же курсантиком — в хозчасть: для распределения по кабинам и использования по прямому назначению.»

Народ в кабинете как-то расслабился. По рядам возились, галдели: собрание было не первое, и не было никакой надежды, что оно станет последним. Передние ряды делали вид, будто с нетерпением ждут генеральской отмашки, на средних рядах что-то обсуждали вполголоса, задние же предавались порочным страстям: трое или четверо читали периодику, один разгадывал кроссворд, те же, кому достались кресла и стулья с исправными спинками, мирно спали.

Дробный стук каблуков давно уже затих в коридоре, когда генерал, словно очнувшись, повернулся к аудитории, прокашлялся и произнёс:

— Ну, вижу, уже все в сборе, товарищи. Приступим.

Воцарилась почтительная тишина.

— Думаю, напоминать не надо: мы должны предложить комитету не концепцию — она у нас уже есть, — а конкретный вид. Бег с препятствиями — это наш конёк, что было мною доказано в позапрошлом году, — при этих словах генерал невзначай провёл рукой по круглому брюху.

— В прошлом году мы придали нашей концепции хороший, достойный вид, и лозунг тоже был выработан нами… вот, товарищем Курносовым выработан… Товарищ Курносов, младший офицер, вертлявый, высокий и худой штабист, подскочил на ноги со второго ряда и звонко отрапортовал:

— «Весь мир в твоих руках!», товарищ генерал! Ибо известно, что спорт есть мир!

— Правильно. Хороший лозунг. И с этим лозунгом мы смогли победить, потому что он как нельзя лучше подошёл к выбранному нами виду забега.

В прошлом году концептуальный бег впервые разделился на три вида, с расчётом на сложность и характер препятствий. Сверху спустили директиву: не сваливать всё в кучу, а делить препятствия на моральные, физические и экономические.

Поначалу было много споров. Например, возник такой вопрос: считать чемпионат мира по футболу препятствием физическим или моральным? Даже спор разгорелся, поскольку выступление сборной обычно как серпом по… Но не будем. От души насовещавшись, списали на физическое — и не прогадали.

Физический забег с телевизорами проводился поздним вечером, во время прямой трансляции. Чтобы все были равны, участникам за счёт бюджетных средств выписали одинаковые плазменные панели шириной метра по полтора, общим числом десять штук — по количеству заявленных участников забега. В результате длинноногий и, что важно, длиннорукий Курносов, облапив «плазму», прилетел к финишу бесспорным лидером, снискав себе уважение, славу и почёт. Вторым (и последним, кто добрался до финиша) пришёл чудик из службы кадров, но был абсолютно не расстроен проигрышем: всем, кто пересёк финишную черту без потерь, плазменный экран доставался в личное пользование.

В экономическом забеге шансов не было — ребята из налоговой полиции делали всех как стоячих, и даже настолько намастрячились, что в этом сезоне едут в Лондон, на чемпионат мира по бегу от кредиторов. Из штаба доходили слухи, что в Комитете ГБ уже интересовались составом участников и обещали всячески помогать… — Так, ну, кто нам что предложит? — рокотал генерал.

— Валера! Ты чего молчишь?! Ну-ка, пусть нам десант своё веское, хэ-хэ… Ишь, забрался на самую камчатку… «Всё. Попался, как кур в ощип. Надо поаккуратней вставать»… Сидение кресла слегка хлопнулось о каркас, но не слетело.

— Товарищ генерал. Разрешите мне это… Хоровое чтение устава. Я что-то не совсем себя… Генерал смотрел на него укоризненно, как мудрый и любящий Владыка мира смотрит на детишек, устроивших Апокалипсис накануне Рождества.

— Ну, ну, что это ты, парень? Какое хоровое чтение? У нас для этого дела машинистки отряжены. А ты ж у меня герой! Ты ж орёл у меня!

«Надо же. Почти каламбур».

В молодости Валера летал, и жена не давала об этом забыть. Сначала летал на крыльях любви; потом на мотороллере как на крыльях; потом, в десанте, и без крыльев уже, зато под куполом. А сейчас летал только с ответственными поручениями — из одного кабинета в другой.