Время толерантности

Портрет Дамблдора, либо хрумкающий какие-то сладости, либо комментирующий происходящее в директорском кабинете, уже успел порядком надоесть Скорпиусу и заставлял ценить немногословного Снейпа. Раздражение усиливалось тем, что Малфой оказывался у МакГонагалл слишком часто. Обычно в паре с Альбусом Поттером или кем-то другим из гриффиндорцев. «Слава Мерлину, эта светлая голова не стал старостой. В отличие от меня», — ехидно подумал Скорпиус и сконцентрировался на проёме двери: Роза вот-вот должна была появиться. В другой раз он зашёл бы за ней сам и помог донести книги, но в данном случае эту роль удачно исполняла совместная монография Лавгуд и Флитвика «Практическая, Боевая и Защитная левитация одушевлённых и неодушевлённых предметов», входившая в обязательную программу. Его собственная стопка книг без видимого труда парила сбоку от столика, поддерживаемая снизу объёмистым трудом двух профессоров.

Вот, наконец, Роза выпорхнула из дверей, ведя за собой, как шарик на ниточке, паривший пакет с покупками. «Может, хотя бы добавить порыв ветра», — задумчиво размышлял Скорпиус, глядя на приближение девушки, из-за туники и стянутых в пышный узел волос напоминавшей греческую статую.

— Привет, ты уже видел новое расписание? — Роза поцеловала его в щёку и села на соседний стул.

— Вот, — Скорпиус протянул ей скрученный из расписания цветок и пояснил: — Всё что осталось от моей жажды знаний.

— Великий Мерлин, что это?

— Это — ты опоздала на пять минут. А вот это… — Скорпиус протянул ей следующую розу, — на семь, это — на восемь… И наконец, — в ход пошли цветы из салфеток, — на девять минут. Старосты должны быть пунктуальными!

Он улыбался так заговорчески и заразительно, что Роза расхохоталась.

— Да ладно, вспомнил. Ты, между прочим, тоже староста, — она собрала из цветов импровизированный букет и принюхалась. — Пахнет знаниями и скорой сдачей СОВ.

— А так? — Скорпиус щёлкнул пальцами и превратил бумажные цветы в настоящие голубые розы. Только та, которая была сделана из упаковочного пергамента, получилась тёмно-синей.

— А так — просто цветами, — Роза придирчиво осмотрела букет, нашла два бумажных шипа и трансфигурировала их в настоящие. После чего с довольным видом положила розы на стол. — Не боишься, что засекут колдовство вне школы?

— Ну, после того, как ты приложила к этому свою руку, у меня есть сообщник, — Скорпиус подмигнул ей и провёл рукой по волшебной палочке Розы, лежавшей рядом. — Никогда не мог понять, почему у тебя не сердечная жила дракона, а волос фестрала в сердцевине.

— Не у меня, а у палочки, — сморщила нос Роза. — Наверное, я просто не такая смелая, как кажусь. А почему у тебя сирень, а не ясень или остролист? — она, в отличие от Скорпиуса, воздержалась от контакта с чужой магией и только глазами показала на палочку из тёмного дерева с узкими годичными кольцами, лежавшую на скатерти.

Если бы Лили видела их несколькими мгновениями позже, то вряд ли бы написала в дневнике, что с виду они «друзья и друзья». Во всяком случае, мистер Кримсен, владелец кафе, увидев целующуюся пару, решил подождать и не приносить меню минут десять… или пятнадцать.

— Джордж… — Найджел Девис, глава медицинского патентного управления, казалось, не мог подобрать необходимых слов.

— Слушай, Найджел, не говори, что не станешь утверждать патент только потому, что на нём стоит фамилия Малфоя! — Джордж Уизли заранее был готов защищать изобретение своих подопечных до победного конца.

Он всегда знал, что Роза способная девочка, — как росли его продажи в те летние месяцы, когда она соглашалась постоять за прилавком «Волшебных вредилок»! Но вот Скорпиус Малфой стал для него открытием. Не столько в силу своих знаний, сколько в силу сумасшедшей увлечённости и привычки буквально жить в лаборатории, пока решение не будет найдено.

Джордж сделал себе имя на удивлении, которое вызывали его задумки у других людей. Это означало, что его самого удивить было, как минимум, очень сложно. Но наследнику белокурых чистокровок это удалось. Первый шок Джордж испытал, когда узнал, что младший Малфой всерьёз начал проходить практику в больнице Святого Мунго. Казалось бы, призвание колдомедика требовало качеств, несовместимых со званием «настоящего Малфоя», а именно: терпения, сочувствия, желания помочь и любви к людям. Но факт оставался фактом: Скорпиус Малфой безропотно надел канареечно-жёлтый халат и два месяца своих законных каникул посвятил дежурствам в отделении колдохирургии.