Время толерантности

Впрочем, это было его личное дело, и когда к Джорджу перед Хэллоуином обратилась любимая племянница Роза, он не заподозрил ничего необычного. Она появилась у него в камине и выложила на стол стопку расчётов, которые должны были помочь создать «средство колдомедицинской защиты нового поколения»: одежду и специфическое заклинание, позволяющие колдомедику спокойно работать с вспышками стихийной магии и случайно отрикошетившими заклятиями. Оба изобретения были односторонне проницаемы для медицинской магии, то есть не мешали колдомедикам работать. Стоило ли говорить, какие преимущества имела «Сфера поглощения», как назвали своё изобретения ребята, перед обычными Щитовыми чарами?

Девушке необходим был совет по высшей Трансфигурации, и Джордж охотно взялся помогать, всё ещё думая, что основная идея принадлежит Розе, а Скорпиус заинтересовался этим постольку, поскольку ему требовались хорошие рекомендации для поступления в колдомедицинскую академию. Но в следующие выходные в его камине уже замаячила белокурая голова наследника Малфой-Менора. Что ж, в чём-то Джордж всё-таки оказался прав: Малфой не отличался человеколюбием как таковым и вовсе не походил на благообразных и участливых врачей и сиделок Мунго. Он был просто очень любопытным, честолюбивым, упрямым, интересовался безопасностью и защитой от заклинаний сильнее, чем Министр Магии, и… да, безусловно, очень работоспособным. В свои почти пятьдесят Джордж всегда казался себе трудоголиком и сгустком энергии. Но когда, добравшись до обставленной по последнему слову техники лаборатории (которой мистер Уизли всегда гордился), сын Драко Малфоя пропал на полтора дня… А потом появился на пороге совершенно довольный со словами «Я знаю, что нам необходимо — видоизменение заклинания расширения, позволяющее обойти закон Стайроса. Можно попробовать формулу Омута Забвения». Это до боли напомнило Джорджу его самого и… Фреда. Сущая глупость с его стороны, сентиментальность даже, но Джордж был покорён. И теперь был готов сразиться со всем Министерством, говоря, что Малфой достоин патента.

— Джордж, я не это имею в виду… — у мистера Девиса даже очки слегка запотели от волнения. — Я бы никогда, клянусь тебе, не утвердил этот патент, — брови Уизли нахмурились, придавая лицу фамильное выражение «Упрямство без границ». Девис кинул на него испуганный взгляд, вздохнул и продолжил: — Даже несмотря на то, что за них просишь ты. Но… Джордж! — от переполнявших чувств голос министерского чиновника сорвался на восторженный фальцет. — Это гениально! Ты же меня знаешь, я не юрист, как другие, я колдомедик, сам работал в Мунго. Это… — он развёл руками, как будто желая обнять стопку бумаг с расчётами. Но потом с надеждой спросил: — Может, это всё-таки ты придумал? А теперь просто меня разыгрываешь, да?

— Нет! — рубанул воздух ребром ладони Джордж, отнимая надежду чиновника на мир без таких странных вещей, как «аристократ-учёный» или«Уизли, защищающий Малфоя». — Я вообще довольно редко разыгрываю людей в последние двадцать лет, если ты забыл. За меня это делает бюро разработок. А авторское право… — нахмурился Уизли и приложил руку к груди, — это вообще вопрос священный, с ним не шутят. Всё придумали ребята. Я только помог оформить… Ну и подкорректировал кое-что. Выписывай патент, чтобы разработку можно было запустить в практику. Обучающие курсы, производство спецодежды, знаешь ли…

— Больница Святого Мунго будет счастлива, — хихикнул Девис. Джордж только снисходительно кивнул: всё прошло даже лучше, чем он рассчитывал. Что ж, в Розе явно есть предпринимательская жилка, так что она сможет извлечь из этого изобретения максимум пользы. И Малфоя научит. Вряд ли он знаком с законами рынка, но смышлёный, разберётся.

— Нарцисса, я понимаю, что это нелепо… Но я полагаю, что это не продлится долго. Со временем мне удастся повлиять на его решение. Скорпиус… он хранитель традиций, наша гордость… В каком-то смысле он больший Малфой, чем я сам. А это всего лишь обычное подростковое упрямство, — Драко стоял, опираясь на балюстраду галереи, и говорил, не то пытаясь оправдаться, не то стараясь убедить самого себя. Шёл второй час приёма по случаю помолвки племянницы Астории, Дианы, с Майклом Ноттом. Внизу танцевали пары, шёл непринуждённый разговор, а вдалеке, через дверь, открытую на террасу, были видны силуэты его сына и Розы Уизли. Драко не мог сказать, что девушка плохо себя вела на этом вечере. Напротив, она оказалась вполне воспитана, мила, а её осанка и гордая посадка головы почти заставляли забыть о её происхождении. «Почти», это если Вы не знали мать Розы лично. И пусть зубы у неё нормальные, а воронье гнездо на голове тщательно приглажено магией, она почти вылитая Гермиона Грейнджер — то есть, простите, мадам Рональд Уизли, — только с серо-голубыми глазами Уизли, смотрящими с упрямством дикого дракона.