Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
368 мин, 15 сек 19663
Нарцисса повела плечами, укутанными серебристой шёлковой мантией. Как ни старалась Астория, в глазах любого волшебника магической Британии настоящей «леди Малфой» оставалась именно она. Даже в голосах домовиков чувствовалось это различие: жена Драко была Хозяйкой, но Нарцисса — Хозяйкой. Вот и сейчас Астория переходила от гостя к гостю, улыбалась, поддерживала непринуждённую беседу, но центром мероприятия, его распорядительницей всё равно была хрупкая белокурая женщина, спустившаяся в зал только на полчаса, а теперь стоявшая в галерее со своим сыном. Женщина, чья красота с годами трансформировалась во что-то трудно определяемое и похожее на искусство, в породистость и благородную чистоту линий.
Глядя на гордый и обманчиво-безмятежный профиль матери, Драко опять почувствовал смутную злость на жену. Астория, узнав о том, что её сын встречается с Розой Уизли, и почти пригрозил отказаться от наследства, просто… расплакалась. Да-да, именно так, с тихими беспомощными всхлипами и возгласами «что же теперь будет?», подозрительно похожими на причитания. Нарцисса посмотрела на пару, беседовавшую на балконе, и почти незаметно, только кончиками губ, улыбнулась.
— Она похожа на Гермиону, да?
— Что? — от неожиданности Драко, чьи мысли были заняты совсем другим, даже не понял, о чём его спросили.
— Проблема не в том, что она Уизли, а в том, что ты видишь в ней Грейнджер, — тихо, почти на границе слышимости произнесла Нарцисса. На Драко эти слова произвели странный эффект. Он уже набрал в лёгкие воздух, чтобы произнести «нет» и повторить всю свою аргументацию с начала, но… промолчал. Только выдохнул и беспомощно развёл руками. А потом, в довершение своего смущения, слегка покраснел. Впрочем, возможно это был всего лишь эффект от шампанского и прохладного зимнего воздуха, долетавшего до галереи. Нарцисса, видя его реакцию, только едва заметно кивнула и продолжила: — Но это не делает её плохой партией.
— То есть… — Драко мог подумать, что он ослышался. Но мать никогда не говорила лишних слов. Он даже не мог внятно сформулировать это странное чувство несообразности, абсурда, возникшего и погасшего в его голове от этой фразы. — Но… мама?
Мерлин знает, сколько лет он не называл её так. А впрочем… Да, когда Скорпиус только родился, то Драко, едва выйдя от Астории, трансгрессировал к Нарциссе и закружил её по комнате со словами: «Мама, у меня родился сын!». Так странно, ведь, казалось бы, именно рождение собственных детей мешает считать детьми самих себя… Нарцисса положила руку ему на плечо и слегка сжала пальцы. Она бы потрепала его по волосам, но всё-таки они говорили не наедине: вокруг продолжался приём. И добавила, как можно спокойнее:
— Мы не магловская аристократия, Драко. В наш род должны вливаться достойные. Поэтому мы принимали в этом доме полукровок, если они были настоящими волшебниками по духу. Воспитание и умение владеть — сложное искусство, данное не каждому чистокровному. Но жизнь с волшебством в крови с рождения до смерти — ещё более сложная материя. Вряд ли когда-нибудь маглорождённый до конца поймёт, что означает жить в нашем мире, строить его, а не прийти гостем, — Драко кивал, показывая, что понимает её. Да, у него почти не было претензий к полукровкам, которые выросли среди волшебников. А вот такие, как Грейнджер и Поттер… Нарцисса продолжала: — Эта девушка — волшебница, которая уважает волшебство. В ней нет оскорбительного для нашей природы пресмыкания перед магловскими изобретениями, как у Артура. И она прекрасно воспитана. Не знаю, как это получилось, но… — Нарцисса едва заметно улыбнулась, — рискну сказать, что она выглядит естественней на этом приёме, чем Панси. Помнишь, тогда?
Драко помнил. Поэтому едва заметно дёрнулся. Неужели мать заманивает его в ловушку, совершенно серьёзно предлагая Розу в качестве его невестки? Но Нарцисса ещё не закончила. Похлопав его по руке, она ещё раз указала на пару на балконе. Судя по движениям рук, они вдвоем управляли движениями снежных хлопьев, редко, как на сказочной колдографической иллюстрации, падавших за стенами Малфой-Менора. Перед балконом исчезали и появлялись очертания цветов, драконов, замков и рунических письмён. Ребячество. Да, красиво, романтично. Не хочет же Нарцисса убедить его, что главная причина в «любви» Розы и Скорпиуса? Но мать сказала совершенно другое:
— Они идеальная пара, потому что они сообщники, Драко. Жена может прятаться за спину мужа, но только тогда, когда она его спину прикрывает, — произнеся это, Нарцисса спустилась к гостям, оставив Драко Малфоя наедине с собственными мыслями. Вот как. «Сообщники». Действительно, в этом суть. И его сыну даже повезло, что он нашёл эту девушку так рано, пока чувства искренни. Настоящий выигрыш, только не в шахматы рассудка, а в карты судьбы. Но почему Драко не покидает чувство, что сам он когда-то проиграл эту партию?
Глядя на гордый и обманчиво-безмятежный профиль матери, Драко опять почувствовал смутную злость на жену. Астория, узнав о том, что её сын встречается с Розой Уизли, и почти пригрозил отказаться от наследства, просто… расплакалась. Да-да, именно так, с тихими беспомощными всхлипами и возгласами «что же теперь будет?», подозрительно похожими на причитания. Нарцисса посмотрела на пару, беседовавшую на балконе, и почти незаметно, только кончиками губ, улыбнулась.
— Она похожа на Гермиону, да?
— Что? — от неожиданности Драко, чьи мысли были заняты совсем другим, даже не понял, о чём его спросили.
— Проблема не в том, что она Уизли, а в том, что ты видишь в ней Грейнджер, — тихо, почти на границе слышимости произнесла Нарцисса. На Драко эти слова произвели странный эффект. Он уже набрал в лёгкие воздух, чтобы произнести «нет» и повторить всю свою аргументацию с начала, но… промолчал. Только выдохнул и беспомощно развёл руками. А потом, в довершение своего смущения, слегка покраснел. Впрочем, возможно это был всего лишь эффект от шампанского и прохладного зимнего воздуха, долетавшего до галереи. Нарцисса, видя его реакцию, только едва заметно кивнула и продолжила: — Но это не делает её плохой партией.
— То есть… — Драко мог подумать, что он ослышался. Но мать никогда не говорила лишних слов. Он даже не мог внятно сформулировать это странное чувство несообразности, абсурда, возникшего и погасшего в его голове от этой фразы. — Но… мама?
Мерлин знает, сколько лет он не называл её так. А впрочем… Да, когда Скорпиус только родился, то Драко, едва выйдя от Астории, трансгрессировал к Нарциссе и закружил её по комнате со словами: «Мама, у меня родился сын!». Так странно, ведь, казалось бы, именно рождение собственных детей мешает считать детьми самих себя… Нарцисса положила руку ему на плечо и слегка сжала пальцы. Она бы потрепала его по волосам, но всё-таки они говорили не наедине: вокруг продолжался приём. И добавила, как можно спокойнее:
— Мы не магловская аристократия, Драко. В наш род должны вливаться достойные. Поэтому мы принимали в этом доме полукровок, если они были настоящими волшебниками по духу. Воспитание и умение владеть — сложное искусство, данное не каждому чистокровному. Но жизнь с волшебством в крови с рождения до смерти — ещё более сложная материя. Вряд ли когда-нибудь маглорождённый до конца поймёт, что означает жить в нашем мире, строить его, а не прийти гостем, — Драко кивал, показывая, что понимает её. Да, у него почти не было претензий к полукровкам, которые выросли среди волшебников. А вот такие, как Грейнджер и Поттер… Нарцисса продолжала: — Эта девушка — волшебница, которая уважает волшебство. В ней нет оскорбительного для нашей природы пресмыкания перед магловскими изобретениями, как у Артура. И она прекрасно воспитана. Не знаю, как это получилось, но… — Нарцисса едва заметно улыбнулась, — рискну сказать, что она выглядит естественней на этом приёме, чем Панси. Помнишь, тогда?
Драко помнил. Поэтому едва заметно дёрнулся. Неужели мать заманивает его в ловушку, совершенно серьёзно предлагая Розу в качестве его невестки? Но Нарцисса ещё не закончила. Похлопав его по руке, она ещё раз указала на пару на балконе. Судя по движениям рук, они вдвоем управляли движениями снежных хлопьев, редко, как на сказочной колдографической иллюстрации, падавших за стенами Малфой-Менора. Перед балконом исчезали и появлялись очертания цветов, драконов, замков и рунических письмён. Ребячество. Да, красиво, романтично. Не хочет же Нарцисса убедить его, что главная причина в «любви» Розы и Скорпиуса? Но мать сказала совершенно другое:
— Они идеальная пара, потому что они сообщники, Драко. Жена может прятаться за спину мужа, но только тогда, когда она его спину прикрывает, — произнеся это, Нарцисса спустилась к гостям, оставив Драко Малфоя наедине с собственными мыслями. Вот как. «Сообщники». Действительно, в этом суть. И его сыну даже повезло, что он нашёл эту девушку так рано, пока чувства искренни. Настоящий выигрыш, только не в шахматы рассудка, а в карты судьбы. Но почему Драко не покидает чувство, что сам он когда-то проиграл эту партию?
Страница 44 из 106
