Время толерантности

Неизвестно, что означал март для анимагической ипостаси директора Хогвартса, но для её человеческой формы конец марта и, особенно, апрель были порой головной боли и желания уйти на пенсию. Причина, как обычно, заключалась в учениках, самые лучшие и яркие из которых оказывались по совместительству ещё и самыми неуправляемыми.

— Мистер Малфой, это уже шестнадцатый случай с начала года, и я не понимаю, что в Вас вселилось. Это даже хуже, чем в прошлом году, хотя я готова была поклясться, что хуже быть уже не может! — Минерва не могла спокойно сидеть в директорском кресле, и принялась расхаживать по кабинету. — Кроме того, Вы же староста!

Скорпиус инстинктивно встал из кресла одновременно с МакГонагалл, и продолжал стоять, вынудив тем самым Альбуса Поттера тоже отдать должное вежливости. Роза за спинами гриффиндорца и слизеринца невольно усмехнулась: она была уверена, что манеры Малфоя производили на директора гораздо большее впечатление, чем его внезапно открывшийся талант к Трансфигурации или философское спокойствие по отношению к баллам, снятым со Слизерина. К сожалению, впечатление было недостаточно сильным, чтобы избежать снятия новых баллов. К чему, похоже, всё и шло.

Патруль старост Рейвенкло, Роза Уизли и Джим Коллинз, наткнулись на очередную магическую дуэль, а если быть точнее, на маленькую магическую битву, потому что в общей сложности в ней участвовало пять человек: трое гриффиндорцев и двое слизеринцев. Будь Роза одна, она, наверное, замяла бы этот инцидент, ограничившись предупреждением обеим сторонам и парочкой охлаждающих пыл заклятий. Но Джим любил порядок и не прощал шалостей даже ребятам с Хаффлпаффа, как бы слёзно ни просила за «своих барсучат» Мирта. В результате, главных зачинщиков (а кто организовал стычку, сомнений не было) в очередной раз проводили в кабинет МакГонагалл.

— Итак, кто спровоцировал драку на этот раз? — директор попеременно смотрела в лицо своим подопечным, готовая отметить любые признаки лжи (что более вероятно) или раскаяния (что свидетельствовало о вере Минервы в юное поколение волшебников).

Малфой лениво поднял на неё светло-серые глаза и абсолютно спокойно сказал:

— Я.

В кабинете повисла тишина. Только портрет Финеаса Блэка произнёс: «Однако» — и осуждающе покачал головой. А портрет другого, одетого в гриффиндорскую мантию директора, которого Скорпиус не помнил по фамилии, задумчиво изрёк:«Да, Распределяющая Шляпа уже не та, что раньше». Действительно, сознаваться сразу же, тем более без доказательств — странный поступок даже для Скорпиуса. МакГонагалл, выглядевшая удивлённой не меньше, чем портреты её предшественников, пожала плечами и уже мягче обратилась к светловолосому старосте:

— Тогда, может быть, Вы расскажете, почему устроили драку с гриффиндорцами?

— Восстановление справедливости, — теперь Малфой стоял, скрестив руки на груди, и холодно свысока оглядывал своего противника, как будто сам он был не нарушителем режима, а преподавателем, лично притащившим Поттера за ухо в директорский кабинет. Не будь Альбус абсолютно глух к таким проявлениям враждебности, у него бы уже язык прилип к гортани. Во взгляде Скорпиуса читалось откровенное неприятие и что-то, подозрительно похожее на презрение. Наконец, он перевёл взгляд на МакГонагалл. — Я решил предупредить моих гриффиндорских коллег, что то, что они задумали, не сойдёт им с рук.

Минерва горестно вздохнула. Ну вот, опять начинается тот же разговор, что и всегда. Малфой видит причину стычек между факультетами исключительно в злонамеренности Гриффиндора и абсолютно отрицает вину слизеринцев. «Если бы у Слизерина был такой декан, — подумала МакГонагалл, — у гриффиндорцев в нижней чаше часов уже давно бы ничего не осталось». В то же время ей сложно было сказать, что Малфой не справляется с обязанностями старосты: прекрасно справляется, лучше всех на её памяти, даже Люциуса. Если бы только… правильно, если бы не магические драки в коридорах, после которых «слизеринский принц» с невозмутимым видом отбывал на отработку. Собственно, штрафовать факультет Минерва стала, когда окончательно убедилась, что даже сортировкой драконьего навоза переубедить Скорпиуса невозможно. Минерва сердито передёрнула плечами.

— Вы же говорите, что начали первыми?

— Верно, — Малфой коротко кивнул МакГонагалл и встал по стойке «смирно», словно глава Аврората, докладывающий Министру Магии о проделанной работе. — Но только потому, что я услышал информацию, которая подтвердила мои подозрения.

Директор удивлённо изогнула бровь.

— И что же это за подозрения?

— В том, что Альбус Поттер и некоторые из его друзей регулярно пытаются повлиять на результаты матчей по квиддичу, заклиная мётлы противников или применяя Сталкивающие чары, — отрапортовал Скорпиус.