Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт побеждён, дети главных героев растут и учатся в Хогвартсе. Но после победы всё поменялось местами: Уизли стали богатой и влиятельной семьёй, на чистокровок смотрят с подозрением, а подчёркивать свои волшебные таланты «не толерантно». Роза Уизли считает это несправедливым и решает взбунтоваться. Она поступит на другой факультет, подружится с чистокровкой и доставит ещё много хлопот — например, использует Выручай-комнату для выявления всех несправедливостей, произошедших в Хогвартсе со дня его основания.
368 мин, 15 сек 19665
Неизвестно, что означал март для анимагической ипостаси директора Хогвартса, но для её человеческой формы конец марта и, особенно, апрель были порой головной боли и желания уйти на пенсию. Причина, как обычно, заключалась в учениках, самые лучшие и яркие из которых оказывались по совместительству ещё и самыми неуправляемыми.
— Мистер Малфой, это уже шестнадцатый случай с начала года, и я не понимаю, что в Вас вселилось. Это даже хуже, чем в прошлом году, хотя я готова была поклясться, что хуже быть уже не может! — Минерва не могла спокойно сидеть в директорском кресле, и принялась расхаживать по кабинету. — Кроме того, Вы же староста!
Скорпиус инстинктивно встал из кресла одновременно с МакГонагалл, и продолжал стоять, вынудив тем самым Альбуса Поттера тоже отдать должное вежливости. Роза за спинами гриффиндорца и слизеринца невольно усмехнулась: она была уверена, что манеры Малфоя производили на директора гораздо большее впечатление, чем его внезапно открывшийся талант к Трансфигурации или философское спокойствие по отношению к баллам, снятым со Слизерина. К сожалению, впечатление было недостаточно сильным, чтобы избежать снятия новых баллов. К чему, похоже, всё и шло.
Патруль старост Рейвенкло, Роза Уизли и Джим Коллинз, наткнулись на очередную магическую дуэль, а если быть точнее, на маленькую магическую битву, потому что в общей сложности в ней участвовало пять человек: трое гриффиндорцев и двое слизеринцев. Будь Роза одна, она, наверное, замяла бы этот инцидент, ограничившись предупреждением обеим сторонам и парочкой охлаждающих пыл заклятий. Но Джим любил порядок и не прощал шалостей даже ребятам с Хаффлпаффа, как бы слёзно ни просила за «своих барсучат» Мирта. В результате, главных зачинщиков (а кто организовал стычку, сомнений не было) в очередной раз проводили в кабинет МакГонагалл.
— Итак, кто спровоцировал драку на этот раз? — директор попеременно смотрела в лицо своим подопечным, готовая отметить любые признаки лжи (что более вероятно) или раскаяния (что свидетельствовало о вере Минервы в юное поколение волшебников).
Малфой лениво поднял на неё светло-серые глаза и абсолютно спокойно сказал:
— Я.
В кабинете повисла тишина. Только портрет Финеаса Блэка произнёс: «Однако» — и осуждающе покачал головой. А портрет другого, одетого в гриффиндорскую мантию директора, которого Скорпиус не помнил по фамилии, задумчиво изрёк:«Да, Распределяющая Шляпа уже не та, что раньше». Действительно, сознаваться сразу же, тем более без доказательств — странный поступок даже для Скорпиуса. МакГонагалл, выглядевшая удивлённой не меньше, чем портреты её предшественников, пожала плечами и уже мягче обратилась к светловолосому старосте:
— Тогда, может быть, Вы расскажете, почему устроили драку с гриффиндорцами?
— Восстановление справедливости, — теперь Малфой стоял, скрестив руки на груди, и холодно свысока оглядывал своего противника, как будто сам он был не нарушителем режима, а преподавателем, лично притащившим Поттера за ухо в директорский кабинет. Не будь Альбус абсолютно глух к таким проявлениям враждебности, у него бы уже язык прилип к гортани. Во взгляде Скорпиуса читалось откровенное неприятие и что-то, подозрительно похожее на презрение. Наконец, он перевёл взгляд на МакГонагалл. — Я решил предупредить моих гриффиндорских коллег, что то, что они задумали, не сойдёт им с рук.
Минерва горестно вздохнула. Ну вот, опять начинается тот же разговор, что и всегда. Малфой видит причину стычек между факультетами исключительно в злонамеренности Гриффиндора и абсолютно отрицает вину слизеринцев. «Если бы у Слизерина был такой декан, — подумала МакГонагалл, — у гриффиндорцев в нижней чаше часов уже давно бы ничего не осталось». В то же время ей сложно было сказать, что Малфой не справляется с обязанностями старосты: прекрасно справляется, лучше всех на её памяти, даже Люциуса. Если бы только… правильно, если бы не магические драки в коридорах, после которых «слизеринский принц» с невозмутимым видом отбывал на отработку. Собственно, штрафовать факультет Минерва стала, когда окончательно убедилась, что даже сортировкой драконьего навоза переубедить Скорпиуса невозможно. Минерва сердито передёрнула плечами.
— Вы же говорите, что начали первыми?
— Верно, — Малфой коротко кивнул МакГонагалл и встал по стойке «смирно», словно глава Аврората, докладывающий Министру Магии о проделанной работе. — Но только потому, что я услышал информацию, которая подтвердила мои подозрения.
Директор удивлённо изогнула бровь.
— И что же это за подозрения?
— В том, что Альбус Поттер и некоторые из его друзей регулярно пытаются повлиять на результаты матчей по квиддичу, заклиная мётлы противников или применяя Сталкивающие чары, — отрапортовал Скорпиус.
— Мистер Малфой, это уже шестнадцатый случай с начала года, и я не понимаю, что в Вас вселилось. Это даже хуже, чем в прошлом году, хотя я готова была поклясться, что хуже быть уже не может! — Минерва не могла спокойно сидеть в директорском кресле, и принялась расхаживать по кабинету. — Кроме того, Вы же староста!
Скорпиус инстинктивно встал из кресла одновременно с МакГонагалл, и продолжал стоять, вынудив тем самым Альбуса Поттера тоже отдать должное вежливости. Роза за спинами гриффиндорца и слизеринца невольно усмехнулась: она была уверена, что манеры Малфоя производили на директора гораздо большее впечатление, чем его внезапно открывшийся талант к Трансфигурации или философское спокойствие по отношению к баллам, снятым со Слизерина. К сожалению, впечатление было недостаточно сильным, чтобы избежать снятия новых баллов. К чему, похоже, всё и шло.
Патруль старост Рейвенкло, Роза Уизли и Джим Коллинз, наткнулись на очередную магическую дуэль, а если быть точнее, на маленькую магическую битву, потому что в общей сложности в ней участвовало пять человек: трое гриффиндорцев и двое слизеринцев. Будь Роза одна, она, наверное, замяла бы этот инцидент, ограничившись предупреждением обеим сторонам и парочкой охлаждающих пыл заклятий. Но Джим любил порядок и не прощал шалостей даже ребятам с Хаффлпаффа, как бы слёзно ни просила за «своих барсучат» Мирта. В результате, главных зачинщиков (а кто организовал стычку, сомнений не было) в очередной раз проводили в кабинет МакГонагалл.
— Итак, кто спровоцировал драку на этот раз? — директор попеременно смотрела в лицо своим подопечным, готовая отметить любые признаки лжи (что более вероятно) или раскаяния (что свидетельствовало о вере Минервы в юное поколение волшебников).
Малфой лениво поднял на неё светло-серые глаза и абсолютно спокойно сказал:
— Я.
В кабинете повисла тишина. Только портрет Финеаса Блэка произнёс: «Однако» — и осуждающе покачал головой. А портрет другого, одетого в гриффиндорскую мантию директора, которого Скорпиус не помнил по фамилии, задумчиво изрёк:«Да, Распределяющая Шляпа уже не та, что раньше». Действительно, сознаваться сразу же, тем более без доказательств — странный поступок даже для Скорпиуса. МакГонагалл, выглядевшая удивлённой не меньше, чем портреты её предшественников, пожала плечами и уже мягче обратилась к светловолосому старосте:
— Тогда, может быть, Вы расскажете, почему устроили драку с гриффиндорцами?
— Восстановление справедливости, — теперь Малфой стоял, скрестив руки на груди, и холодно свысока оглядывал своего противника, как будто сам он был не нарушителем режима, а преподавателем, лично притащившим Поттера за ухо в директорский кабинет. Не будь Альбус абсолютно глух к таким проявлениям враждебности, у него бы уже язык прилип к гортани. Во взгляде Скорпиуса читалось откровенное неприятие и что-то, подозрительно похожее на презрение. Наконец, он перевёл взгляд на МакГонагалл. — Я решил предупредить моих гриффиндорских коллег, что то, что они задумали, не сойдёт им с рук.
Минерва горестно вздохнула. Ну вот, опять начинается тот же разговор, что и всегда. Малфой видит причину стычек между факультетами исключительно в злонамеренности Гриффиндора и абсолютно отрицает вину слизеринцев. «Если бы у Слизерина был такой декан, — подумала МакГонагалл, — у гриффиндорцев в нижней чаше часов уже давно бы ничего не осталось». В то же время ей сложно было сказать, что Малфой не справляется с обязанностями старосты: прекрасно справляется, лучше всех на её памяти, даже Люциуса. Если бы только… правильно, если бы не магические драки в коридорах, после которых «слизеринский принц» с невозмутимым видом отбывал на отработку. Собственно, штрафовать факультет Минерва стала, когда окончательно убедилась, что даже сортировкой драконьего навоза переубедить Скорпиуса невозможно. Минерва сердито передёрнула плечами.
— Вы же говорите, что начали первыми?
— Верно, — Малфой коротко кивнул МакГонагалл и встал по стойке «смирно», словно глава Аврората, докладывающий Министру Магии о проделанной работе. — Но только потому, что я услышал информацию, которая подтвердила мои подозрения.
Директор удивлённо изогнула бровь.
— И что же это за подозрения?
— В том, что Альбус Поттер и некоторые из его друзей регулярно пытаются повлиять на результаты матчей по квиддичу, заклиная мётлы противников или применяя Сталкивающие чары, — отрапортовал Скорпиус.
Страница 45 из 106
