Все будет сделано за вас

Неожиданно свернув, Бертс распахнул боковую дверь и нырнул внутрь. Это позволило выиграть ему несколько секунд — тварь с трудом поворачивалась и была слишком угловата чтобы быстро протиснуться в проем — но это не принесло ему пользы, потому что другого выхода отсюда не было. Не было даже маленького окна. Все, что было — два или три невысоких стола, на которых стояли компьютеры. Большие стрекочущие ящики, из которых выпирали сотни разноцветных проводов. Горело несколько экранов, по ним скользили строки, но Бертс и не пытался вчитываться. Тварь за его спиной, шумно засопев, протиснулось в комнату. Наверно, при этом она испытала боль потому что снова заревела.

— Мразь… — шептал Бертс, бросаясь к противоположной стене, — Сука… Но тварь не отстала. Она двинулась следом и Бертсу, прижавшемуся к пластику спиной, показалось, что ее глаз горит торжеством, а пасть сладострастно скалится. Один из столов, которого коснулось щупальце чудовища, опрокинулся, компьютер со звоном рухнул вниз. Из его горячих недр брызнули наружу два снопа синих искр, заверещал какой-то механизм у стены. Бертсу показалось, что сам дом содрогнулся от этого.

Тварь была рядом. Она перла на Бертса, который вжался в угол и выставил перед собой руки, ласты влажно шлепали по полу, жирная кожа дрожала. Тварь опять заревела, но почему-то не сделала последнего шага. Ему даже показалось, что в ее голосе есть какая-то нечеловеческая тоска и страдание.

Но он не стал вслушиваться. Воспользовавшись тем, что тварь на секунду остановилась, он сорвал со стола компьютер и обрушил искрящийся куб с хвостами оборванных проводов ей на голову. Силы оказалось в нем больше, чем он сам ожидал. Корпус с хрустом врезался в плечо и по инерции скользнул дальше, отчего кожа расползлась как ткань на плотно набитом мешке и вывернула наружу влажные внутренности, скользнувшие змеями на пол и так и повисшие. Тварь от боли или удивления вздрогнула и попыталась отойти, но Бертс опередил ее. Корпус в его руках поднялся еще раз и снова упал — на этот раз точно на голову. Голова твари расползлась с отвратительным треском, висящий позади нее глаз оторвался и упал. Вместо нависающего клюва и глаза осталось непонятное месиво, больше напоминающее неумело раскатанное тесто с редкими вкраплениями чего-то белого и твердого. Бертс не мог остановиться. Раз за разом он поднимал свое тяжелое оружие и крушил его стальными острыми гранями отвратительное существо, протянувшее к нему свои щупальца. Он не знал, откуда в нем взялись силы, но удары его были разрушительны. Тварь захрипела и попыталась свернуться на полу, истекая кровью и лимфой, она прятала уродливую морду, но тщетно — все новые и новые удары безжалостно обрушивались сверху. Бертс все бил и бил, не замечая, что ладони у него порезаны и с них капает кровь, с каждым ударом ему казалось, что ему становится все лучше и лучше — усталость проходит, исчезает страх, проясняется рассудок. Когда он наконец смог остановится, тварь неподвижно лежала, едва ли не размазанная по полу.

Бертс стоял над ней, окаменевший, с тяжелым ящиком в руке, сам полумертвый. Только сейчас он заметил, что вокруг него почти полная темнота — свет во всем доме погас, исчез дувший из невидимых щелей ветер. Исчезло даже едва слышное жужжание, которое он привык не замечать, жужжание, царившее повсюду.

Бертс засмеялся.

Дом умер, остатки его сердца искрили на полу, заляпанные кровью твари. Ток электронной крови остановился, механизмы умерли, теперь это была лишь металлическая пустая скорлупа, мертвая и бездушная.

Где-то далеко послышался звук и он все нарастал, пока не стал оглушающим. Бертс вслушивался в него, сперва с ужасом, потом с восхищением. Этот звук был грохотом машин. Они ожили по всему дому. Непрерывное жужжание, клацанье, скрип, шипение, звяканье, треск — все это наполнило дом. На всех этажах механизмы всех мастей просыпались и начинали бурную, но бессмысленную деятельность, которая скорее была похожа на предсмертную агонию. Дом нашел дополнительный источник питания, но его мозг был поражен. Это были хаотические судороги. Бертс слушал эту какофонию и бессмысленно улыбался. Его глаза были пусты.

Последний раз посмотрев на разбитые компьютеры, он переступил через остатки твари и вышел.

Входная дверь оказалась в конце коридора, он видел ее контур в почти полной темноте. Он подошел к ней, взялся за ручку, приоткрыл. Она с неохотным жужжанием распахнулась. Снаружи была ночь, но уже жидкая, предрассветная. Небо заливало серостью с востока, у шевелившихся у крыльца кустов был утренний вид. Неподалеку стоял его флайт, темный и угловатый, он видел, как горят лампочки на приборной панели в кабине пилота. Бертс почему-то еще раз рассмеялся, хотя не видел ничего смешного. Ему стало гораздо легче, мысли были простые и складные, а мир ясен и понятен.

Бертс задумался — зачем он открыл дверь? Кажется, ему что-то надо было… Он не помнил, что.