Все, что в силах сохранить

Аркадий извернулся в его хватке, окатил сияющим взглядом и, вцепившись в плечи, подтянулся для нового поцелуя. Потом его губы скользнули по щеке, по линии челюсти; наконец они оба просто стиснули друг друга в объятиях, и Аркадий прижался губами к его шее.

«Завтра у меня не будет возможности поцеловать тебя в любой момент, едва я взгляну тебе в глаза», подумал Эйрел и стиснул его еще крепче. Тот так же сжал объятия, потом отпустил и снова вывернулся. Его напряженный член прижимался к боку Эйрела. Аркадий положил ладонь ему на бедро:

— Итак, ты сам сказал, — тихо проговорил он.

— Сказал, — согласился Эйрел, усаживаясь и прикидывая, что они смогут. Когда он в последний раз этим занимался, то и гнулся получше, чем сейчас.

Он покрутился на кровати, чтобы найти для первого раза позу поудобнее, и то и дело задевая при этом Аркадия — бедро, плечо, бок — просто потому, что был рядом и это было можно. Аркадий не остался в долгу, когда Эйрел растянулся на простыне: руки не направляли, а просто скользили по его коже, прослеживали линии шрамов, очертания ребер, позвонки.

Наконец Эйрел улегся лицом вниз, поджав одну ногу. Пока что он приподнялся, опираясь на локоть и полуобернувшись. Аркадий уже подобрал с простыни пузырек, а теперь смотрел куда-то на пару футов ниже шеи Эйрела, и физиономия у него была изумленной. Эйрел не смог сдержать смех — при одной мысли, что он еще способен привлечь чье-то внимание. Аркадий, покраснев, быстро посмотрел ему в лицо. И все же сумел усмехнуться:

— Нельзя меня винить — тут есть на что посмотреть.

— Точно, нельзя. Если, конечно, ты не намерен только лишь смотреть.

Аркадий покачал головой и вытянулся на кровати рядом с Эйрелом, покрывая его всего короткими поцелуями. «Расслабься, дай мне», — тихо попросил он, и Эйрел послушно опустил голову на сложенные руки и замер в ожидании.

Аркадий целовал изгиб его плеча, ложбинку позвоночника, теплый рот отметился вдоль линии ребер, губы коснулись верха бедра. Эйрел намеренно прикрыл глаза, игнорируя строй скрытого в ручках и карандашах оружия на столике, игнорируя то, что он сейчас открыт и уязвим перед Аркадием — что, в общем-то, и было самой сутью. Он доверял Аркадию, и если это доверие не давалось легко и без раздумий, оно становилось лишь более ценным даром. Прикосновения губ ощущались все ниже, они прокладывали свой путь не слишком систематично, но уверенно, и для Эйрела не стало сюрпризом, когда он почувствовал теплоту дыхания в ложбинке между ягодиц и ощутил, как язык очертил их линию и коснулся самого отверстия.

Эйрел испустил одобрительный стон, а Аркадий что-то довольно хмыкнул и продолжил, облизывая вокруг и приникая языком внутрь со сводящей с ума медлительностью. Эйрел старательно и отчаянно старался не шевелиться. Все прочие ощущения и мысли исчезли: на свете остался только этот теплый рот и понимание, что даже это — всего лишь прелюдия. Он тяжело выдохнул, в равной степени удивленно и довольно, когда Аркадий коснулся его яиц, подхватив их в чашечку ладони прежде, чем двинуться дальше. А дальше он просунул руку под бедра Эйрела и принялся двигать ею на члене, твердом, подрагивающем — совершенно не разделяющем решимость своего хозяина хранить полную неподвижность.

Аркадий возбуждал его рукой, пока Эйрел тяжело не задышал и весь не взмок. Он неожиданно понял, что бормочет что-то себе под нос, уткнувшись лицом в запястье, и распознал в этом давешнюю ругательную тираду своей жены. Он рассмеялся, добравшись до ее русского куска — воистину нецензурного; только этому смеху не хватало дыхания, и он перемежался всхлипами при каждом движении руки Аркадия.

Аркадий прервал поцелуи, и стало слышно, что он так же неровно, рвано дышит. «Приятно слышать», — пробормотал он куда-то Эйрелу в спину.

Эйрел уже толком не соображал, на каком языке говорит и что именно — он просто подал бедрами вверх и застыл в ожидании. Аркадий без слов поцеловал его в копчик, и Эйрел почувствовал, как тот переместил свой вес по постели, и услышал хлюпающий звук смазки. Он чуть было не начал заново тираду Корделии насчет того, как не стоит себя вести, но тут рука Аркадия отпустила его член и стиснула бедро — тот медленно, аккуратно и непреклонно вошел в него.

С каждым выдохом у Эйрела теперь вырывалось «да!» — он был наполнен, раскрыт, приготовлен к тому, чтобы принять то, о чем сам просил. Аркадий навалился на него сверху, налег всем своим весом, вжал в постель. Мгновение он лежал совершено неподвижно, громко дыша Эйрелу в ухо, а Эйрел ждал, отвернув лицо и пряча улыбку; он еще не забыл, как сам был молодым и как в подобные минуты сложно удержать контроль над собственным телом.