Фандом: Гарри Поттер. Том Риддл пал от руки Гарри Поттера десять лет назад. И десять лет назад она потеряла самого близкого друга.
71 мин, 22 сек 7296
— Ты, кстати, так и не рассказал, что вспомнил, — сказала она. — И как вообще это произошло? — она замолчала и судорожно вздохнула, вспомнив, что Гарри просил ее не задавать вопросы на эту тему.
— Не знаю как, — ответил он, понимающе фыркнув. — Сначала во сне появлялись отрывки тех событий, потом при взгляде на какую-нибудь вещь вдруг перед глазами проносились картинки из прошлого, — он замолчал, и Гермиона, задержав дыхание, ждала продолжения. — Помню Сириуса, Люпина, родителей в зеркале… Тебя, Рона, всех Уизли. Помню слова Дамблдора, воспоминания Снейпа. В общем, многое из того, что хотел забыть.
— А ты не думаешь опять, — Гермиона кивнула на его волшебную палочку, — приставить ее себе к виску?
Гарри неожиданно широко улыбнулся.
— Если и надумаю, то сначала проделаю это с тобой, — ответил он, еле сдерживая смех. — Потому что пока ты все помнишь, у меня нет ни единого шанса.
Гермиона второй раз стукнула его по плечу и засмеялась.
— Нехорошо получается, — произнесла она, успокоившись. — На свой день рождения ты не позволил сделать тебе подарок.
— На свой день рождения я вообще был на континенте, — ответил Гарри, улыбаясь. — Но это не помешало тебе позже незаметно подложить в мою гостиную свой подарок. Все, собирай вещи в свою сумочку, и уходим отсюда.
Три недели спустя Гермиона окончательно освоилась в доме Гарри, вот только старый и новый образы самого Гарри никак укладывались у нее в голове. Порой она забывала, что он знает, кто она такая. Чаще всего она возвращалась с работы раньше, чем он, и встречала его вкусными ужинами. Его взгляд по-прежнему навевал ей воспоминания о скитаниях, но к концу второй недели Гермиона заметила, что к Гарри возвращается его былая жизнерадостность, и очень этому радовалась. Тему прошлого никто из них больше не поднимал, но одно Гермиона знала точно — кошмары Гарри больше не мучили.
По вечерам они часто сидели в гостиной и читали каждый свою книгу. Иногда Гарри засыпал, положив голову на колени Гермионы, и она, отложив книгу в сторону, нежно перебирала его волосы, задумчиво глядя в камин.
Смущение в присутствии Гарри быстро прошло, несмотря на все опасения Гермионы. Он рассказал ей, как прожил эти десять лет, и Гермиона слушала, улыбаясь тому, что Гарри вновь открыл ей свою душу.
А потом он опять уехал, и две недели без него показались Гермионе вечностью. Она не задерживалась в Мунго ни на секунду по окончании рабочего дня и торопилась домой в надежде, что Гарри уже вернулся. Однако дом встречал ее тишиной, нарушаемой лишь мяуканьем Живоглота.
Собственно, именно он и разбудил ее среди ночи, покусывая за руку и пытаясь увлечь за собой к выходу из комнаты. Недовольная Гермиона поплелась вслед за котом на кухню, уверенная, что Живоглот имел наглость разбудить ее, чтобы потребовать еды, но, увидев свет, пробивавшийся из-под двери в кухню, она прибавила шаг и буквально влетела туда, тут же застыв на месте от страха.
На полу было полно крови, а посреди кухни сидел Гарри, обрабатывая страшную рану на руке, тянувшуюся от плеча до запястья. От грохота неожиданно распахнувшейся двери он вздрогнул и столкнул со стола флакон с зельем.
— Гермиона, — простонал Гарри. — Это был последний пузырек бадьяна.
Опомнившись, Гермиона бросилась обратно, выкрикивая на ходу:
— У меня есть! У меня есть настойка бадьяна!
Вернувшись обратно на кухню, она с грохотом поставила на стол чемоданчик с зельями и достала из него большой темно-синий флакон.
— Что случилось? — спросила она, обрабатывая зельем рану Гарри и стараясь не замечать, как он шипит от боли.
— Ничего серьезного, — сквозь зубы произнес он. — Слишком устал. Не стоило мне аппарировать.
— И это ты называешь «ничего серьезного»? — воскликнула Гермиона. — Да тебя в таком состоянии могло расщепить на мелкие кусочки.
Гарри запрокинул голову на спинку стула и закрыл глаза, тяжело дыша. Гермиона обработала всю руку и забинтовала заклинанием, потом очистила и кухню от крови. Достав из чемоданчика флакон Кровевосстанавливающего зелья, она легонько провела пальцами по щеке Гарри.
— Гарри? Выпей. Ты потерял очень много крови, — тихо сказала она, глядя, как подрагивают его ресницы.
Он с трудом открыл глаза, опустошил флакон и вновь откинулся на спинку.
— Потерпи, — шептала Гермиона, придвинув другой стул вплотную, садясь рядом с Гарри и поглаживая его по волосам. — Скоро станет легче.
Гарри приоткрыл глаза и попытался подняться.
— Дико хочу лечь, — простонал он, опираясь здоровой рукой на стол.
— Осторожно, — подхватила его Гермиона.
Гарри был намного выше ее, и она сомневалась, что сможет удержать его. Однако он довольно крепко стоял на ногах, сумел дойти до спальни и рухнул на кровать. Гермиона не могла оставить его одного в таком состоянии и, сбегав на кухню за зельями, вернулась в спальню Гарри, намереваясь просидеть рядом с ним до его пробуждения.
— Не знаю как, — ответил он, понимающе фыркнув. — Сначала во сне появлялись отрывки тех событий, потом при взгляде на какую-нибудь вещь вдруг перед глазами проносились картинки из прошлого, — он замолчал, и Гермиона, задержав дыхание, ждала продолжения. — Помню Сириуса, Люпина, родителей в зеркале… Тебя, Рона, всех Уизли. Помню слова Дамблдора, воспоминания Снейпа. В общем, многое из того, что хотел забыть.
— А ты не думаешь опять, — Гермиона кивнула на его волшебную палочку, — приставить ее себе к виску?
Гарри неожиданно широко улыбнулся.
— Если и надумаю, то сначала проделаю это с тобой, — ответил он, еле сдерживая смех. — Потому что пока ты все помнишь, у меня нет ни единого шанса.
Гермиона второй раз стукнула его по плечу и засмеялась.
— Нехорошо получается, — произнесла она, успокоившись. — На свой день рождения ты не позволил сделать тебе подарок.
— На свой день рождения я вообще был на континенте, — ответил Гарри, улыбаясь. — Но это не помешало тебе позже незаметно подложить в мою гостиную свой подарок. Все, собирай вещи в свою сумочку, и уходим отсюда.
Три недели спустя Гермиона окончательно освоилась в доме Гарри, вот только старый и новый образы самого Гарри никак укладывались у нее в голове. Порой она забывала, что он знает, кто она такая. Чаще всего она возвращалась с работы раньше, чем он, и встречала его вкусными ужинами. Его взгляд по-прежнему навевал ей воспоминания о скитаниях, но к концу второй недели Гермиона заметила, что к Гарри возвращается его былая жизнерадостность, и очень этому радовалась. Тему прошлого никто из них больше не поднимал, но одно Гермиона знала точно — кошмары Гарри больше не мучили.
По вечерам они часто сидели в гостиной и читали каждый свою книгу. Иногда Гарри засыпал, положив голову на колени Гермионы, и она, отложив книгу в сторону, нежно перебирала его волосы, задумчиво глядя в камин.
Смущение в присутствии Гарри быстро прошло, несмотря на все опасения Гермионы. Он рассказал ей, как прожил эти десять лет, и Гермиона слушала, улыбаясь тому, что Гарри вновь открыл ей свою душу.
А потом он опять уехал, и две недели без него показались Гермионе вечностью. Она не задерживалась в Мунго ни на секунду по окончании рабочего дня и торопилась домой в надежде, что Гарри уже вернулся. Однако дом встречал ее тишиной, нарушаемой лишь мяуканьем Живоглота.
Собственно, именно он и разбудил ее среди ночи, покусывая за руку и пытаясь увлечь за собой к выходу из комнаты. Недовольная Гермиона поплелась вслед за котом на кухню, уверенная, что Живоглот имел наглость разбудить ее, чтобы потребовать еды, но, увидев свет, пробивавшийся из-под двери в кухню, она прибавила шаг и буквально влетела туда, тут же застыв на месте от страха.
На полу было полно крови, а посреди кухни сидел Гарри, обрабатывая страшную рану на руке, тянувшуюся от плеча до запястья. От грохота неожиданно распахнувшейся двери он вздрогнул и столкнул со стола флакон с зельем.
— Гермиона, — простонал Гарри. — Это был последний пузырек бадьяна.
Опомнившись, Гермиона бросилась обратно, выкрикивая на ходу:
— У меня есть! У меня есть настойка бадьяна!
Вернувшись обратно на кухню, она с грохотом поставила на стол чемоданчик с зельями и достала из него большой темно-синий флакон.
— Что случилось? — спросила она, обрабатывая зельем рану Гарри и стараясь не замечать, как он шипит от боли.
— Ничего серьезного, — сквозь зубы произнес он. — Слишком устал. Не стоило мне аппарировать.
— И это ты называешь «ничего серьезного»? — воскликнула Гермиона. — Да тебя в таком состоянии могло расщепить на мелкие кусочки.
Гарри запрокинул голову на спинку стула и закрыл глаза, тяжело дыша. Гермиона обработала всю руку и забинтовала заклинанием, потом очистила и кухню от крови. Достав из чемоданчика флакон Кровевосстанавливающего зелья, она легонько провела пальцами по щеке Гарри.
— Гарри? Выпей. Ты потерял очень много крови, — тихо сказала она, глядя, как подрагивают его ресницы.
Он с трудом открыл глаза, опустошил флакон и вновь откинулся на спинку.
— Потерпи, — шептала Гермиона, придвинув другой стул вплотную, садясь рядом с Гарри и поглаживая его по волосам. — Скоро станет легче.
Гарри приоткрыл глаза и попытался подняться.
— Дико хочу лечь, — простонал он, опираясь здоровой рукой на стол.
— Осторожно, — подхватила его Гермиона.
Гарри был намного выше ее, и она сомневалась, что сможет удержать его. Однако он довольно крепко стоял на ногах, сумел дойти до спальни и рухнул на кровать. Гермиона не могла оставить его одного в таком состоянии и, сбегав на кухню за зельями, вернулась в спальню Гарри, намереваясь просидеть рядом с ним до его пробуждения.
Страница 19 из 20
