Всегда на страже

— Все просто, любезнейший, мы на черновую работу приглашали местных аборигенов, — ни сбавляя шагу, начал объяснять профессор, — так что, когда раскопки закончились, мы с ними расплатились и отпустили восвояси. Поэтому кроме нас с коллегой и охраны, которую любезно предложил Анатолий Эдуардович, больше в лагере никого нет.

— Но вы же, еще не обнаружили то, что искали, — решил я ему сообщить, что мы в курсе их неразрешимой проблемы. — Вдруг понадобится что-либо ломать или вытаскивать что-то тяжелое? Неужели все это вы хотите делать собственными руками?

— А вот как раз для решения насущней проблемы и пригласили вас сюда, — спокойно ответил профессор.

За разговором мы уже успели спуститься по пыльным гранитным ступеням внутрь храма.

Мне казалось, что сейчас окажусь во мраке древнего строения, где проводилось таинство ритуала, ублажающее неуемное либидо зловещего бога Сета, и уже приготовился включить электрический фонарь, который прихватил с собой. Но нет, все было не так плохо. Кто-то постарался, подключил энергосберегающие лампочки через каждые восемь шагов. Они освещали лабиринт прохода своим матовым светом и позволяли без проблем продвигаться вперед. Я думал, что сразу увижу старинную роспись стен, где показаны в простых образах картины древности, а также таинственные непонятные иероглифы, хранящие в себе секреты прошлого. Всего этого не было. Стены были девственно чисты, только небольшие щели на месте блочных стыков попадались через определенное расстояние и бронзовые крепления факелов, сделанные виде конуса, висели на старых местах, а над ними бесформенные пятна копоти.

— А самим-то вам удалось что-нибудь интересное найти? — продолжал проявлять любопытство Роберт.

— Конечно, любезнейший! — сразу энергично отозвался Евгений Петрович. — На стенах в большой зале нам удалось обнаружить очень интригующий текст, вот послушайте.

И он начал на память произносить прочитанный текст:

«Да пребудет долгожданное владычество Господа нашего Сета на земле, на воде и в небесах. Да будет владычество Господина всего сущего на веки веков. А кто не верит в него, кто смеется над его могуществом и считает его всего лишь тенью других богов, тот должен покаяться в своем невежестве и принять истинную веру или будет предан мечу и огню.»

Наш великий владыка Сет справедлив к своим детям и щедр, но грозен и беспощаден к врагам своим. Он не потерпит людского невежества, соберет большое непобедимое войско, где каждый воин неуязвим для твердого меча или острого копья, а ростом подобен исполину, и пойдет войной на неверующих. Тогда наш владыка напустит на города с домами из камня и соломы, где живут непокорные, сонмы гиен огненных да полчища скорпионов жалящих. Он безжалостно истребит все семя гнилое вместе с непокорными вождями под самый корень, отдав нам преданным сторонникам Господина всех оставшихся в живых пленников и их многочисленное добро. И будут наши мешки полны золота, серебра, зерна, бронзы и хлопка. И пополнятся наши стада коровами, а отары овцами. И будут ублажать наших мужчин покорные рабыни, а возделывать поля лишенные воли рабы. И пусть так будет всегда, в веки веков, пока на небе не погаснет солнце, пока не рухнет небесный купол на землю, тем самым обозначив последние дни владычества нашего Господа мудрого Сета«.»

К концу его восторженной тирады мы успели войти в большой зал, где лежали на полу каменные обломки какой-то постройки, по углам стояли хорошо сохранившиеся гончарные изделия виде горшков и кувшинов разных размеров, а также керамических тарелок и все это расписано полу стертой разноцветной краской.

— Вы только посмотрите, как прекрасно сохранились надписи на стенах! — Евгений Петрович подошел к одной стене, покрытой квадратной керамической плиткой и ласково провел ладонью по иероглифам, вырезанных прямо на них. — Заметьте, иероглифические формы и некоторые курсивные знаки очень схожи с египетским демотическим письмом, но в том-то дело, что схожи, на самом деле все надписи сделаны на мероитском наречии, которое было распространено в этих местах!

Мы не разделяли «щенячью» радость профессора, потому что совершенно не разбирались в иероглифах, и нам было по барабану на каком диалекте сделаны надписи на мероитском или египетском.

— Все это интересно, но скажите, профессор, вам удалось какую-нибудь нужную для нас информацию почерпнуть из всех этих корявых надписей? — Роберт мотнул головой в сторону расписанных стен.

Евгений Петрович вначале хотел обидеться на фразу — корявые надписи, посчитав, что такими словами не стоит бросаться в его присутствии, ведь они оскорбляют его профессионализм. Но взглянув на нас, он понял, что ссорой ничего толком не добьется, только потешит свое самолюбие и рассмешит нас, поэтому профессор просто впал в задумчивость, по привычке, изредка поправляя очки на носу.

— Нет, любезнейший, ничего конкретного в этих надписях нет, — после небольшой паузы, ответил Евгений Петрович.

— Вы хоть сканировали помещение? — задал я вопрос.