Фандом: Гарри Поттер. «Не умеешь — не берись»? О старинных ритуалах, усталости и надежде. И — само собой — о любви.
87 мин, 52 сек 18525
— Я что, пытаюсь понравиться ему?! Еще не хватало! «Выглядишь на сорок пять»! Как хочу, так и выгляжу, не ваше собачье…
— О чем это ты?
Тонкс и не заметила, как вошла мать. Не стала отвечать, отвернулась, развешивая чистые вещи Тедди.
— Дуешься на меня, — догадалась Андромеда. — И зря. В конце концов, он здесь из-за тебя. Впрочем, я не сержусь: приятно иногда вспомнить счастливые школьные годы! Мы ведь с Басти учились вместе… Ты не знала? — и так счастливо улыбнулась…
Тонкс покачала головой. «Мамам такие вопросы не задают. Никогда. И ни при каких обстоятельствах!»
— Ты с ним спала? — ну вот, само вырвалось!
Андромеда вспыхнула, но быстро взяла себя в руки. И даже ответила:
— Нет. Мы были… другими. Воспитанными куда более строго.
— Поэтому ты и сбежала из дома? Из-за строгого воспитания?
— Пожалуй. А потом я старалась не давить на тебя: помнила, каково это, когда твое мнение никого не интересует. Впрочем, то, что ты привела в дом оборотня, стало для меня сюрпризом.
«Началось!»
— Тебе никогда не нравился Рем!
— Глупости! — отмахнулась Андромеда. — Сам по себе он был неплох: милый, предупредительный… Мне не нравилось то, что ты женила его на себе. Вы не пара друг другу.
— Вот уж от тебя не ожидала услышать такого! — начала закипать Тонкс. — Ты рассорилась со всей семьей, чтобы быть с тем, кого любишь, а теперь утверждаешь, что Рем мне не пара!
Андромеда вздохнула:
— А знаешь, какая главная проблема у вас, хаффлпаффцев? Вы упрямо слышите только то, что желаете слышать. Вот и отец твой был такой же. Я ведь просила его уехать за границу! Нет — остался, бродил по лесам. Говорил: «Хочу быть ближе к тебе». Так где теперь он и где я?! — всхлипнула она.
И снова Тонкс удивилась, как быстро мать успела успокоиться: только что голос дрожал, и вот — уже совершенно спокойно продолжила:
— Я не сказала, что Ремус не пара тебе. Вы не пара друг другу — именно это я пытаюсь объяснить. Да, ему нужна была семья, но почему ты решила, что это должна быть ты? Что за глупое желание всех осчастливить?
— Но именно я могла…
— Не могла. Ему нужен был тот, кто отдаст весь запас любви, огромный, нерастраченный. А такие, как ты… Горят ярко, но сгорают быстро. Помнится, ты в детстве все таскала домой всяких беспризорных зверюшек. Сначала возилась с ними, играла, ухаживала. Потом забывала, и мне приходилось заниматься ими самой. Когда надоедало, относила очередного питомца Хагриду, а ты даже не замечала.
— Не помню такого.
— Зато я помню.
Андромеда взмахнула палочкой, моментально высушив развешанные вещи:
— Не так уж и трудно, пора бы научиться… — Вздохнула: — Наверное, странно об этом говорить, но вы с ним чем-то похожи.
— С Ремом? Но как?
— Да причем тут твой муж? — отмахнулась мать. — Я говорю про Басти, — и с горечью добавила: — Ему тоже никто не нужен. Да, кстати… — нахмурилась вдруг она. — Видела я, чем ты тут развлекаешься. Такого, как он, все равно не удержать, и не пытайся даже.
— Да я… — покраснела Тонкс. — Да плевать мне на твоего бывшего одноклассника! Просто надоело быть пугалом огородным!
Она снова разгладила кожу, перекрасила волосы в фиолетовый… Критически оглядела себя… «А-а, к черту всех! — решила, снова меняя цвет волос, теперь на свой фирменный, розовый. — И пусть только попробует кто-нибудь сказать, что слишком ярко!»
Лестрейндж об изменениях в ее внешности ничего не сказал. А может, просто не заметил? Как обычно, откатился к стенке, голову под подушку сунул. Тонкс улеглась рядом, думая о том, что в нем тоже что-то изменилось… Но что? Никогда она не отличалась умением подмечать мелкие детали, еще Хмури ее за это ругал!
Уже засыпая, поняла, что именно не так с ее соседом по кровати: он побрился.
«А этот на кого хочет произвести впечатление? На маму? Но она и так с него глаз не сводит!» — думала Тонкс, засыпая.
Как обычно, ненадолго.
Нимфадора касается плеча матери, но та не оборачивается. Пальцы соскальзывают с плотного шелка мантии. Да нет же, никакая это не мантия, это плащ. Широкий черный плащ с капюшоном, совсем как у…
— Конечно, я не думала, что ты притащишь в дом оборотня! — голос резкий, визгливый… Никогда раньше у мамы такого не было. Даже когда, будучи подростком, Тонкс вместо десяти вечера вернулась из Хогсмида в пять утра… — Ты действительно думала, что я соглашусь нянчить волчат?!
— Мама… — шепчет она испуганно, но та снова не обращает внимания.
— Знаешь, какая главная проблема у вас, хаффлпаффцев? Вы ни на что не способны! Особенно ты, неуклюжая бестолочь! Но я это исправлю! — мать, наконец, оборачивается: искаженное лицо, растрепанные волосы куда темнее обычного…
Беллатрикс.
— Нет…
— Авада Кедавра!
Зеленый луч приближается, обжигает… Кажется, это никогда не закончится! Тонкс кричит от невыносимой боли…
И выпадает из очередного кошмара в ясную летнюю ночь.
Темное небо и звезды чуть покачиваются… Ах да, она же на качелях в саду. И не одна — кто-то держит ее на руках, теплое дыхание касается макушки.
— О чем это ты?
Тонкс и не заметила, как вошла мать. Не стала отвечать, отвернулась, развешивая чистые вещи Тедди.
— Дуешься на меня, — догадалась Андромеда. — И зря. В конце концов, он здесь из-за тебя. Впрочем, я не сержусь: приятно иногда вспомнить счастливые школьные годы! Мы ведь с Басти учились вместе… Ты не знала? — и так счастливо улыбнулась…
Тонкс покачала головой. «Мамам такие вопросы не задают. Никогда. И ни при каких обстоятельствах!»
— Ты с ним спала? — ну вот, само вырвалось!
Андромеда вспыхнула, но быстро взяла себя в руки. И даже ответила:
— Нет. Мы были… другими. Воспитанными куда более строго.
— Поэтому ты и сбежала из дома? Из-за строгого воспитания?
— Пожалуй. А потом я старалась не давить на тебя: помнила, каково это, когда твое мнение никого не интересует. Впрочем, то, что ты привела в дом оборотня, стало для меня сюрпризом.
«Началось!»
— Тебе никогда не нравился Рем!
— Глупости! — отмахнулась Андромеда. — Сам по себе он был неплох: милый, предупредительный… Мне не нравилось то, что ты женила его на себе. Вы не пара друг другу.
— Вот уж от тебя не ожидала услышать такого! — начала закипать Тонкс. — Ты рассорилась со всей семьей, чтобы быть с тем, кого любишь, а теперь утверждаешь, что Рем мне не пара!
Андромеда вздохнула:
— А знаешь, какая главная проблема у вас, хаффлпаффцев? Вы упрямо слышите только то, что желаете слышать. Вот и отец твой был такой же. Я ведь просила его уехать за границу! Нет — остался, бродил по лесам. Говорил: «Хочу быть ближе к тебе». Так где теперь он и где я?! — всхлипнула она.
И снова Тонкс удивилась, как быстро мать успела успокоиться: только что голос дрожал, и вот — уже совершенно спокойно продолжила:
— Я не сказала, что Ремус не пара тебе. Вы не пара друг другу — именно это я пытаюсь объяснить. Да, ему нужна была семья, но почему ты решила, что это должна быть ты? Что за глупое желание всех осчастливить?
— Но именно я могла…
— Не могла. Ему нужен был тот, кто отдаст весь запас любви, огромный, нерастраченный. А такие, как ты… Горят ярко, но сгорают быстро. Помнится, ты в детстве все таскала домой всяких беспризорных зверюшек. Сначала возилась с ними, играла, ухаживала. Потом забывала, и мне приходилось заниматься ими самой. Когда надоедало, относила очередного питомца Хагриду, а ты даже не замечала.
— Не помню такого.
— Зато я помню.
Андромеда взмахнула палочкой, моментально высушив развешанные вещи:
— Не так уж и трудно, пора бы научиться… — Вздохнула: — Наверное, странно об этом говорить, но вы с ним чем-то похожи.
— С Ремом? Но как?
— Да причем тут твой муж? — отмахнулась мать. — Я говорю про Басти, — и с горечью добавила: — Ему тоже никто не нужен. Да, кстати… — нахмурилась вдруг она. — Видела я, чем ты тут развлекаешься. Такого, как он, все равно не удержать, и не пытайся даже.
— Да я… — покраснела Тонкс. — Да плевать мне на твоего бывшего одноклассника! Просто надоело быть пугалом огородным!
Она снова разгладила кожу, перекрасила волосы в фиолетовый… Критически оглядела себя… «А-а, к черту всех! — решила, снова меняя цвет волос, теперь на свой фирменный, розовый. — И пусть только попробует кто-нибудь сказать, что слишком ярко!»
Лестрейндж об изменениях в ее внешности ничего не сказал. А может, просто не заметил? Как обычно, откатился к стенке, голову под подушку сунул. Тонкс улеглась рядом, думая о том, что в нем тоже что-то изменилось… Но что? Никогда она не отличалась умением подмечать мелкие детали, еще Хмури ее за это ругал!
Уже засыпая, поняла, что именно не так с ее соседом по кровати: он побрился.
«А этот на кого хочет произвести впечатление? На маму? Но она и так с него глаз не сводит!» — думала Тонкс, засыпая.
Как обычно, ненадолго.
Нимфадора касается плеча матери, но та не оборачивается. Пальцы соскальзывают с плотного шелка мантии. Да нет же, никакая это не мантия, это плащ. Широкий черный плащ с капюшоном, совсем как у…
— Конечно, я не думала, что ты притащишь в дом оборотня! — голос резкий, визгливый… Никогда раньше у мамы такого не было. Даже когда, будучи подростком, Тонкс вместо десяти вечера вернулась из Хогсмида в пять утра… — Ты действительно думала, что я соглашусь нянчить волчат?!
— Мама… — шепчет она испуганно, но та снова не обращает внимания.
— Знаешь, какая главная проблема у вас, хаффлпаффцев? Вы ни на что не способны! Особенно ты, неуклюжая бестолочь! Но я это исправлю! — мать, наконец, оборачивается: искаженное лицо, растрепанные волосы куда темнее обычного…
Беллатрикс.
— Нет…
— Авада Кедавра!
Зеленый луч приближается, обжигает… Кажется, это никогда не закончится! Тонкс кричит от невыносимой боли…
И выпадает из очередного кошмара в ясную летнюю ночь.
Темное небо и звезды чуть покачиваются… Ах да, она же на качелях в саду. И не одна — кто-то держит ее на руках, теплое дыхание касается макушки.
Страница 11 из 24
