Фандом: Гарри Поттер. «Не умеешь — не берись»? О старинных ритуалах, усталости и надежде. И — само собой — о любви.
87 мин, 52 сек 18533
Упомянутая Рабастаном неделя, как выяснилось, включала в себя пять дней. За первые три Тонкс успела под видом горничной поближе познакомиться с тремя журналистами. Вернее, с двумя: третья, австралийка, явно окончила ту же школу параноиков, что и Хмури. Причем с отличием. Даже в комнату ее не пустила, разговаривала через переговорное устройство.
Француженка была копией Риты Скитер, правда, лет на десять моложе. Тонкс одно время хотела выбрать именно ее: исключительно чтобы посмотреть, как Рабастан сумеет удержаться на тонких шестидюймовых каблуках.
Но потом все же решила остановиться на американском журналисте: не из сострадания, а лишь потому, что к единственному в этой компании мужчине было проще всего подобраться. Тот явно страдал от жизни в закрытой гостинице, называл это «одиночным заключением» и был только рад поболтать. Даже с толстой старой горничной, сочувственно кивавшей в ответ на каждую жалобную реплику.
Тедди в последнее время стал спать лучше, чего не скажешь о самой Тонкс. Не раз, просыпаясь, она обнаруживала себя то слишком близко придвинувшейся к соседу по кровати, то уткнувшейся ему носом в плечо, а то и вообще закинувшей на него ногу. Как будто после «того случая» (как Тонкс называла события ночи, о которой у нее не сохранилось воспоминаний) тело нашло наиболее удобное положение и теперь старалось его принять, заставляя хозяйку сгорать от стыда.
Рабастан, похоже, не замечал ее неловкости. Или просто… не возражал?
Однажды — то ли сквозь сон, то ли на грани его — Тонкс почувствовала боком весьма недвусмысленную выпуклость. Быстро откатилась к самому краю, едва не слетев с кровати… А он повернулся на другой бок и продолжил спать.
— У всех мужчин спросонья бывает такое, — говорила она себе утром, запершись в ванной. — Обычное физиологическое состояние, имеющее не больше общего с возбуждением, чем кашель. А ты дура! Нашла о ком думать.
В день суда она поднялась с рассветом и аппарировала к гостинице. Время было подходящее: обслуга как раз начинала работу.
Вернувшись, растолкала Рабастана.
— Какого черта я не могу поспать, пока тихо? — начал он, но встретился с ней взглядом и мгновенно собрался: — Что случилось?
Тонкс положила на одеяло чужую волшебную палочку, удостоверение личности и свидетельство об аккредитации. Потом добавила флакон с оборотным зельем и сложенный уголком пергамент.
— С этим осторожней, там волос внутри. Заседание начнется в десять часов. Ты — Дангмор Валленсби, из газеты «Салемские новости». Кстати, не ляпни, что живешь в Салеме: Валлленсби из Плимута. И здание редакции там же.
Рабастан покачал головой, будто не веря в происходящее. Картинно ущипнул себя за запястье и уже совершенно естественно поморщился.
— Мд-а… Мне это не снится. — Поочередно рассмотрел палочку, документы, флакон с обороткой. — Похоже на идеальное преступление, а, госпожа аврор?
— Хороший преступник — обратная сторона хорошего аврора, — фыркнула Тонкс, забираясь под одеяло. Действительно, отчего бы и не поспать, пока разрешают?
Но заснуть не удалось. Лежала, смотрела, как Рабастан выбирает подходящую мантию — из тех, что когда-то выделила ему мама. «Отцу они все равно уже не понадобятся, а твоему гостю надо в чем-то ходить!»
Потом он осторожно развернул пергамент, вытряхнул волос в фиал. Жидкость там сразу стала мутновато-зеленой, как вода в заросшем пруду.
— Отвернись.
Она послушно уткнулась носом в подушку.
Когда снова взглянула на Рабастана, вместо него в комнате стоял средних лет волшебник. Полноватый, или, скорей, обрюзгший, он рассматривал волшебную палочку, которую она принесла. Потом взмахнул ей, подгоняя мантию по размеру: чуть короче и шире.
— А где сам Дангмор Валленсби? — поинтересовался вдруг он.
— В гостинице, где ему быть, — пожала плечами Тонкс. И пояснила: — «Зелье наведенного сна». Через пятнадцать… уже меньше… часов проснется в полной уверенности, что был на заседании Визенгамота.
Лже-Валленсби кивнул, сложил в карман документы и направился к двери.
— Удачи! — крикнула Тонкс ему вслед.
«Десять часов. Заседание уже началось».
«Два часа… Интересно, сколько оно может длиться? А вдруг затянется до глубокой ночи? А если этот придурок что-нибудь вытворит? А если»…
«Мерлин, уже четыре, а о нем ни слуху, ни духу! Наверняка что-то случилось!»
«Все, больше не могу!»
— Мама, я к Рему, — крикнула Тонкс и выбежала за дверь.
Сначала хотела аппарировать к министерству, но потом решила, что если у Рабастана все в порядке, то ей там делать нечего. А если нет… то тем более. Лучше уж и правда навестить мужа. И черт с ним, со Снейпом и его капризами. Она даже в палату входить не будет, заглянет на минуточку. Только удостоверится, что у Рема все хорошо. Или, по крайней мере, «без изменений».
Француженка была копией Риты Скитер, правда, лет на десять моложе. Тонкс одно время хотела выбрать именно ее: исключительно чтобы посмотреть, как Рабастан сумеет удержаться на тонких шестидюймовых каблуках.
Но потом все же решила остановиться на американском журналисте: не из сострадания, а лишь потому, что к единственному в этой компании мужчине было проще всего подобраться. Тот явно страдал от жизни в закрытой гостинице, называл это «одиночным заключением» и был только рад поболтать. Даже с толстой старой горничной, сочувственно кивавшей в ответ на каждую жалобную реплику.
Тедди в последнее время стал спать лучше, чего не скажешь о самой Тонкс. Не раз, просыпаясь, она обнаруживала себя то слишком близко придвинувшейся к соседу по кровати, то уткнувшейся ему носом в плечо, а то и вообще закинувшей на него ногу. Как будто после «того случая» (как Тонкс называла события ночи, о которой у нее не сохранилось воспоминаний) тело нашло наиболее удобное положение и теперь старалось его принять, заставляя хозяйку сгорать от стыда.
Рабастан, похоже, не замечал ее неловкости. Или просто… не возражал?
Однажды — то ли сквозь сон, то ли на грани его — Тонкс почувствовала боком весьма недвусмысленную выпуклость. Быстро откатилась к самому краю, едва не слетев с кровати… А он повернулся на другой бок и продолжил спать.
— У всех мужчин спросонья бывает такое, — говорила она себе утром, запершись в ванной. — Обычное физиологическое состояние, имеющее не больше общего с возбуждением, чем кашель. А ты дура! Нашла о ком думать.
В день суда она поднялась с рассветом и аппарировала к гостинице. Время было подходящее: обслуга как раз начинала работу.
Вернувшись, растолкала Рабастана.
— Какого черта я не могу поспать, пока тихо? — начал он, но встретился с ней взглядом и мгновенно собрался: — Что случилось?
Тонкс положила на одеяло чужую волшебную палочку, удостоверение личности и свидетельство об аккредитации. Потом добавила флакон с оборотным зельем и сложенный уголком пергамент.
— С этим осторожней, там волос внутри. Заседание начнется в десять часов. Ты — Дангмор Валленсби, из газеты «Салемские новости». Кстати, не ляпни, что живешь в Салеме: Валлленсби из Плимута. И здание редакции там же.
Рабастан покачал головой, будто не веря в происходящее. Картинно ущипнул себя за запястье и уже совершенно естественно поморщился.
— Мд-а… Мне это не снится. — Поочередно рассмотрел палочку, документы, флакон с обороткой. — Похоже на идеальное преступление, а, госпожа аврор?
— Хороший преступник — обратная сторона хорошего аврора, — фыркнула Тонкс, забираясь под одеяло. Действительно, отчего бы и не поспать, пока разрешают?
Но заснуть не удалось. Лежала, смотрела, как Рабастан выбирает подходящую мантию — из тех, что когда-то выделила ему мама. «Отцу они все равно уже не понадобятся, а твоему гостю надо в чем-то ходить!»
Потом он осторожно развернул пергамент, вытряхнул волос в фиал. Жидкость там сразу стала мутновато-зеленой, как вода в заросшем пруду.
— Отвернись.
Она послушно уткнулась носом в подушку.
Когда снова взглянула на Рабастана, вместо него в комнате стоял средних лет волшебник. Полноватый, или, скорей, обрюзгший, он рассматривал волшебную палочку, которую она принесла. Потом взмахнул ей, подгоняя мантию по размеру: чуть короче и шире.
— А где сам Дангмор Валленсби? — поинтересовался вдруг он.
— В гостинице, где ему быть, — пожала плечами Тонкс. И пояснила: — «Зелье наведенного сна». Через пятнадцать… уже меньше… часов проснется в полной уверенности, что был на заседании Визенгамота.
Лже-Валленсби кивнул, сложил в карман документы и направился к двери.
— Удачи! — крикнула Тонкс ему вслед.
«Десять часов. Заседание уже началось».
«Два часа… Интересно, сколько оно может длиться? А вдруг затянется до глубокой ночи? А если этот придурок что-нибудь вытворит? А если»…
«Мерлин, уже четыре, а о нем ни слуху, ни духу! Наверняка что-то случилось!»
«Все, больше не могу!»
— Мама, я к Рему, — крикнула Тонкс и выбежала за дверь.
Сначала хотела аппарировать к министерству, но потом решила, что если у Рабастана все в порядке, то ей там делать нечего. А если нет… то тем более. Лучше уж и правда навестить мужа. И черт с ним, со Снейпом и его капризами. Она даже в палату входить не будет, заглянет на минуточку. Только удостоверится, что у Рема все хорошо. Или, по крайней мере, «без изменений».
Страница 17 из 24
