Фандом: Гарри Поттер. «Не умеешь — не берись»? О старинных ритуалах, усталости и надежде. И — само собой — о любви.
87 мин, 52 сек 18522
«… Мы с ним в одинаковом положении, а значит — какой смысл друг от друга шарахаться?»
… Третий крысой отравился, и их осталось двое«…»
Снова заскрипела кровать, но Тонкс уже проваливалась в сон.
«В конце концов, Беллатрикс он не родственник. Подумаешь, фамилия одинаковая…»
… Нырнул в колодец — и никого не стало«…»
Тедди проснулся сразу после полуночи. Истошно заорал — мартовские коты обзавидуются. Тонкс подскочила, перелезла через спящего Лестрейнджа — тот что-то пробормотал — и помчалась в соседнюю комнату. А там все как обычно: сменить пеленки, накормить, поносить немного на руках, пока не затихнет. Потом положить в кроватку: недовольное кряхтение. Подождать, не сменится ли оно рёвом… Нет, вроде спит. Тихонько выйти за дверь, вернуться в спальню, наощупь доползти до кровати и упасть в нее.
— Сами вы безмозглый… В смысле, простите, я о вас совсем забыла! Подвиньтесь!
Обнять подушку, закрыть глаза…
А теперь рёв!
— Сами вы лошадь! Говорила же, к стенке надо лезть!
В этот раз Тедди не успокаивался куда дольше. Сначала кричал, потом жалобно всхлипывал. Жадно хватал грудь, чтобы секунду спустя выпустить ее и снова орать. Наконец затих — чтобы начать снова, стоило ей опустить его в кроватку.
И опять круги по комнате, и попытки убедить себя, что все маленькие дети плачут по ночам, что это пройдет… И судорожные попытки припомнить хоть какую-нибудь колыбельную. Вместо нее почему-то лезла в голову старая пиратская песня, которую любил напевать отец. И Тонкс мурлыкала себе под нос про какую-то Анну, которую отважный корсар не смог позабыть и на краю земли.
Увидела его только ближе к вечеру: сидел в гостиной вместе с Андромедой. При ее появлении оба замолчали, хотя до этого, судя по доносившимся из-за двери возмущенным маминым репликам, весьма оживленно беседовали.
— Я к Рему, — Тонкс прошла к камину, зачерпнула горсть порошка. Потом вспомнила, что в Мунго этим путем можно попасть только в отделение неотложной помощи. — Тедди только заснул, думаю, успею вернуться быстро.
— Что ж, — кивнула Андромеда. — Иди, исполняй «супружеские обязанности». — И язвительно добавила: — Надеюсь, после твоего сегодняшнего возвращения в нашем доме не поселится Темный Лорд!
В Мунго тоже все было «без изменений».
— Рем, ты не представляешь, что я натворила! Нет, это же уму непостижимо! Мерлин, что мне теперь делать?! Что мне делать? — спрашивала она снова и снова, хотя все и так было ясно: как и сказал Лестрейндж, «выполнять условия ритуала». Тридцать ночей, вернее, теперь уже двадцать девять. Еще месяц бок о бок с этим мерзавцем, а потом… Потом она сделает все возможное, чтобы он отправился туда, где ему самое место: в Азкабан. А она… Неужели у нее все так и останется без этих чертовых изменений?
— Рем, да ни за что в жизни! Я не знаю, как, но я о-бя-зательно вытащу тебя отсюда! Смогла Лестрейнджа, смогу и тебя. Мало ли наши предки дурацких ритуалов напридумывали? Не получилось так, значит, попробуем по-другому. Права была Гермиона: сначала надо все проверить, предусмотреть. Ничего… Всего лишь месяц, Рем. Один чертов месяц — и у нас все будет хорошо!
Вышла на улицу, но сразу аппарировать не стала, решила немного пройтись. После прохладных коридоров Мунго было приятно подставить лицо и руки солнечным лучам. Шагала, даже не раздумывая куда именно, и вспоминала события прошлой ночи. Не так и страшно все оказалось. Бывало в ее жизни и похуже: взять хотя бы первый в жизни серьезный рейд. Да, тот самый, когда они с Кингсли полночи просидели в каком-то болоте, поджидая торговца темными артефактами. Она тогда подожгла джинсы, пытаясь их высушить, к ним привязался чей-то брехливый терьер, согласившийся заткнуться только тогда, когда Тонкс предложила ему погрызть ее ботинок. Потом чертова собака куда-то делась, а пару минут спустя — когда тот тип все же появился — выяснилось, что вместе с ней исчезла и палочка Тонкс.
По сравнению с этим месяц в постели с Лестрейнджем казался сущим пустяком. В конце концов, он даже не храпел! Если так пойдет и дальше, то она и не заметит, как…
«Дорогой мой соучастник»… — вспомнилось вдруг, и Тонкс поморщилась.
А ведь он прав, гад такой, на все сто прав! Кто же она еще?
Она представила себе узкий переулок со старомодной телефонной будкой и аппарировала.
— Нимфадора То… то есть, Люпин. К Гавейну Робардсу. По личному делу, — сказала она сперва магическому секретарю, а потом и новому контролеру. Имени его она не знала, взглянула на бейджик — и тут же снова забыла. В конце концов, входом для посетителей Тонкс пользовалась второй, и, как она надеялась, последний раз в жизни.
В приемной Робардса ее решимость улетучилась, будто и не было. Машинально болтала с Дэйзи, его секретаршей (которая сидела в этом кресле и при Скримджере, и куда раньше и знала в аврорате всех, включая приходящего эльфа-уборщика).
… Третий крысой отравился, и их осталось двое«…»
Снова заскрипела кровать, но Тонкс уже проваливалась в сон.
«В конце концов, Беллатрикс он не родственник. Подумаешь, фамилия одинаковая…»
… Нырнул в колодец — и никого не стало«…»
Тедди проснулся сразу после полуночи. Истошно заорал — мартовские коты обзавидуются. Тонкс подскочила, перелезла через спящего Лестрейнджа — тот что-то пробормотал — и помчалась в соседнюю комнату. А там все как обычно: сменить пеленки, накормить, поносить немного на руках, пока не затихнет. Потом положить в кроватку: недовольное кряхтение. Подождать, не сменится ли оно рёвом… Нет, вроде спит. Тихонько выйти за дверь, вернуться в спальню, наощупь доползти до кровати и упасть в нее.
— Сами вы безмозглый… В смысле, простите, я о вас совсем забыла! Подвиньтесь!
Обнять подушку, закрыть глаза…
А теперь рёв!
— Сами вы лошадь! Говорила же, к стенке надо лезть!
В этот раз Тедди не успокаивался куда дольше. Сначала кричал, потом жалобно всхлипывал. Жадно хватал грудь, чтобы секунду спустя выпустить ее и снова орать. Наконец затих — чтобы начать снова, стоило ей опустить его в кроватку.
И опять круги по комнате, и попытки убедить себя, что все маленькие дети плачут по ночам, что это пройдет… И судорожные попытки припомнить хоть какую-нибудь колыбельную. Вместо нее почему-то лезла в голову старая пиратская песня, которую любил напевать отец. И Тонкс мурлыкала себе под нос про какую-то Анну, которую отважный корсар не смог позабыть и на краю земли.
Слизерин vs. Хаффлпафф
Утром все было, как обычно. Тонкс кормила сына, играла с ним, стирала пеленки. Лестрейндж ей на глаза почти не попадался.Увидела его только ближе к вечеру: сидел в гостиной вместе с Андромедой. При ее появлении оба замолчали, хотя до этого, судя по доносившимся из-за двери возмущенным маминым репликам, весьма оживленно беседовали.
— Я к Рему, — Тонкс прошла к камину, зачерпнула горсть порошка. Потом вспомнила, что в Мунго этим путем можно попасть только в отделение неотложной помощи. — Тедди только заснул, думаю, успею вернуться быстро.
— Что ж, — кивнула Андромеда. — Иди, исполняй «супружеские обязанности». — И язвительно добавила: — Надеюсь, после твоего сегодняшнего возвращения в нашем доме не поселится Темный Лорд!
В Мунго тоже все было «без изменений».
— Рем, ты не представляешь, что я натворила! Нет, это же уму непостижимо! Мерлин, что мне теперь делать?! Что мне делать? — спрашивала она снова и снова, хотя все и так было ясно: как и сказал Лестрейндж, «выполнять условия ритуала». Тридцать ночей, вернее, теперь уже двадцать девять. Еще месяц бок о бок с этим мерзавцем, а потом… Потом она сделает все возможное, чтобы он отправился туда, где ему самое место: в Азкабан. А она… Неужели у нее все так и останется без этих чертовых изменений?
— Рем, да ни за что в жизни! Я не знаю, как, но я о-бя-зательно вытащу тебя отсюда! Смогла Лестрейнджа, смогу и тебя. Мало ли наши предки дурацких ритуалов напридумывали? Не получилось так, значит, попробуем по-другому. Права была Гермиона: сначала надо все проверить, предусмотреть. Ничего… Всего лишь месяц, Рем. Один чертов месяц — и у нас все будет хорошо!
Вышла на улицу, но сразу аппарировать не стала, решила немного пройтись. После прохладных коридоров Мунго было приятно подставить лицо и руки солнечным лучам. Шагала, даже не раздумывая куда именно, и вспоминала события прошлой ночи. Не так и страшно все оказалось. Бывало в ее жизни и похуже: взять хотя бы первый в жизни серьезный рейд. Да, тот самый, когда они с Кингсли полночи просидели в каком-то болоте, поджидая торговца темными артефактами. Она тогда подожгла джинсы, пытаясь их высушить, к ним привязался чей-то брехливый терьер, согласившийся заткнуться только тогда, когда Тонкс предложила ему погрызть ее ботинок. Потом чертова собака куда-то делась, а пару минут спустя — когда тот тип все же появился — выяснилось, что вместе с ней исчезла и палочка Тонкс.
По сравнению с этим месяц в постели с Лестрейнджем казался сущим пустяком. В конце концов, он даже не храпел! Если так пойдет и дальше, то она и не заметит, как…
«Дорогой мой соучастник»… — вспомнилось вдруг, и Тонкс поморщилась.
А ведь он прав, гад такой, на все сто прав! Кто же она еще?
Она представила себе узкий переулок со старомодной телефонной будкой и аппарировала.
— Нимфадора То… то есть, Люпин. К Гавейну Робардсу. По личному делу, — сказала она сперва магическому секретарю, а потом и новому контролеру. Имени его она не знала, взглянула на бейджик — и тут же снова забыла. В конце концов, входом для посетителей Тонкс пользовалась второй, и, как она надеялась, последний раз в жизни.
В приемной Робардса ее решимость улетучилась, будто и не было. Машинально болтала с Дэйзи, его секретаршей (которая сидела в этом кресле и при Скримджере, и куда раньше и знала в аврорате всех, включая приходящего эльфа-уборщика).
Страница 9 из 24
