Изнутри закусочная выглядела более, чем скромно — небольшой прилавок, холодильник и четыре столика с пластиковыми стульями, которые пугливо теснились под столешницами. Однако, хозяевам нельзя было отказать в находчивости — стёкла узких окон, что прямоугольно зияли под самым потолком, были ярко выкрашены. Жёлтые, фиолетовые, красные и зелёные полосы света придавали скудному интерьеру вид причудливый, я бы даже сказал — фантастический. Если здесь и кормят хорошо, то я буду почти доволен. Почти, потому что дорога заняла куда больше времени, чем я рассчитывал.
27 мин, 54 сек 6162
Допив компот, я поставил пустой гранёный стакан в самый центр жёлтого отсвета. Блики рассыпались по столешнице горстью золотых песчинок. В этот раз напиток не показался мне приторным — в самый раз, чтобы восстановить силы после долгого бегства из Петровских Бочагов. Лицо собеседника, щедро оплатившего мне обед, ничего не выражало. Этот человек явно умел владеть собой. Только я прекрасно знал, что он сейчас думает.
‒ Не верите? Да я и сам бы себе не поверил ещё… А, впрочем, я даже не могу сказать, как долго я добирался сюда. Кошмары терзали меня без остановки, так что я вряд ли сумел бы отличить — какие из них мне всего лишь снились, а какие преследовали наяву. Но теперь, когда я убежал достаточно далеко, мне стало гораздо лучше. Я словно проснулся, и солнце играет разноцветными бликами на стенах, ‒ я указал рукой на стены закусочной, по которым ярким калейдоскопом стелились причудливые пятна света.
Мой собеседник вежливо улыбнулся. Я понимал, что он по-прежнему мне не верит. Склонившись над столом, чтобы не пугать селян, обедавших за соседним столиком, я негромко, но твёрдо, прохрипел:
‒ Я вижу, что ты мне не веришь. Ну, и не надо. Только не стоит тебе ехать в Петровские Бочаги. Возвращайся к себе, слышишь!
Мужчина в ответ громко рассмеялся и заговорил впервые с того момента, как я начал свой страшный рассказ:
‒ Ого, так мы уже на «ты» перешли! Ну, я не возражаю, только в Бочаги мне ехать надо непременно. Видишь ли, моя фирма будет осваивать тот живописный участок, на котором до сих пор располагается недоразумение, именуемое Петровскими Бочагами. Нам уже принадлежит почти вся деревенская и окрестная земля. И у нас большие планы — элитный посёлок, отель, рыбалка, экотуризм, закрытые пляжи. А кто не хочет нам отдать свои участки по сходной цене, скоро пропадут, как многие. Как Игорь Иванович твой, например. Как же я рад, что в своё время поверил в тех ребят, которые никак не могли денег собрать на создание своего «Биоэлектронного генератора страха». Я не пожалел денег на их проект, и теперь у меня есть замечательное оружие. Я могу наслать стаи чудищ на любого, кто пожелает встать на моём пути, ‒ взгляд мужчины стал жёстче.
Он переставил пустой стакан туда, где не было света. Жёлтые искорки исчезли. В голосе незнакомца зазвучала угроза:
‒ А сейчас на моём пути встал ты. Вывел из строя моего человека, узнал принцип работы Биогенератора. Разум, в конце-концов, умудрился сохранить — тоже молодец. Но, я ведь не с пустыми руками в Бочаги еду. Везу более мощную модель генератора страха. Вот, сейчас и опробуем, ‒ мужчина, сощурив глаза, кивнул в сторону соседнего столика.
Я повернулся лицом к тем двоим, кого ошибочно принял за селян-скотоводов. Лохматые, крепкие парни смотрели на меня с ехидными улыбочками на круглых лицах. Потом я встретился взглядом с горловиной раструба, который один из парней вытащил из сумки под столом. Не раздумывая, я пригнулся, надеясь укрыться от опасности за столешницей, но лавина ледяного страха стиснула меня, скомкала и бросила глубоко в пучину беспамятства.
Когда я открыл глаза — рядом никого не было. Я встал и направился к выходу, но стены закусочной стали раздвигаться, превращая тесное, но уютное помещение в огромный зал со множеством тёмных углов, в которых прятались те, от чьего появления в ночных снах спасает только внезапное пробуждение. Мне не дано проснуться, что грозит неминуемой встречей с величайшим из страхов. И пятна тени уже начали расползаться, поглощая весёлые блики от разноцветных стёкол. Тьма разрасталась с явным намерением окружить меня, утопить меня в чёрной бездне ужаса.
Нетвёрдо ступая, я устремился к двери, которая была далека, как горизонт. Я не хотел безропотно ждать своей участи, дрожа в оцепенении. Я бежал, спотыкаясь о невидимые преграды. Я чувствовал, как что-то незримое, хватает меня за одежду, чтобы остановить и отдать на растерзание воплощённому кошмару. Я вставал, вырывался из призрачных силков и бежал дальше.
А где-то высоко, под самым небом, в которое уже упирался потолок закусочной, звучал пронзительный стон. В этих необычных звуках угадывались женские интонации, на тонкую нить которых нанизывались едва различимые слова:
‒ И приличный ведь на вид мужчина, а туда же! И что вас только тянет сюда? Пьянь проклятая!
‒ Не верите? Да я и сам бы себе не поверил ещё… А, впрочем, я даже не могу сказать, как долго я добирался сюда. Кошмары терзали меня без остановки, так что я вряд ли сумел бы отличить — какие из них мне всего лишь снились, а какие преследовали наяву. Но теперь, когда я убежал достаточно далеко, мне стало гораздо лучше. Я словно проснулся, и солнце играет разноцветными бликами на стенах, ‒ я указал рукой на стены закусочной, по которым ярким калейдоскопом стелились причудливые пятна света.
Мой собеседник вежливо улыбнулся. Я понимал, что он по-прежнему мне не верит. Склонившись над столом, чтобы не пугать селян, обедавших за соседним столиком, я негромко, но твёрдо, прохрипел:
‒ Я вижу, что ты мне не веришь. Ну, и не надо. Только не стоит тебе ехать в Петровские Бочаги. Возвращайся к себе, слышишь!
Мужчина в ответ громко рассмеялся и заговорил впервые с того момента, как я начал свой страшный рассказ:
‒ Ого, так мы уже на «ты» перешли! Ну, я не возражаю, только в Бочаги мне ехать надо непременно. Видишь ли, моя фирма будет осваивать тот живописный участок, на котором до сих пор располагается недоразумение, именуемое Петровскими Бочагами. Нам уже принадлежит почти вся деревенская и окрестная земля. И у нас большие планы — элитный посёлок, отель, рыбалка, экотуризм, закрытые пляжи. А кто не хочет нам отдать свои участки по сходной цене, скоро пропадут, как многие. Как Игорь Иванович твой, например. Как же я рад, что в своё время поверил в тех ребят, которые никак не могли денег собрать на создание своего «Биоэлектронного генератора страха». Я не пожалел денег на их проект, и теперь у меня есть замечательное оружие. Я могу наслать стаи чудищ на любого, кто пожелает встать на моём пути, ‒ взгляд мужчины стал жёстче.
Он переставил пустой стакан туда, где не было света. Жёлтые искорки исчезли. В голосе незнакомца зазвучала угроза:
‒ А сейчас на моём пути встал ты. Вывел из строя моего человека, узнал принцип работы Биогенератора. Разум, в конце-концов, умудрился сохранить — тоже молодец. Но, я ведь не с пустыми руками в Бочаги еду. Везу более мощную модель генератора страха. Вот, сейчас и опробуем, ‒ мужчина, сощурив глаза, кивнул в сторону соседнего столика.
Я повернулся лицом к тем двоим, кого ошибочно принял за селян-скотоводов. Лохматые, крепкие парни смотрели на меня с ехидными улыбочками на круглых лицах. Потом я встретился взглядом с горловиной раструба, который один из парней вытащил из сумки под столом. Не раздумывая, я пригнулся, надеясь укрыться от опасности за столешницей, но лавина ледяного страха стиснула меня, скомкала и бросила глубоко в пучину беспамятства.
Когда я открыл глаза — рядом никого не было. Я встал и направился к выходу, но стены закусочной стали раздвигаться, превращая тесное, но уютное помещение в огромный зал со множеством тёмных углов, в которых прятались те, от чьего появления в ночных снах спасает только внезапное пробуждение. Мне не дано проснуться, что грозит неминуемой встречей с величайшим из страхов. И пятна тени уже начали расползаться, поглощая весёлые блики от разноцветных стёкол. Тьма разрасталась с явным намерением окружить меня, утопить меня в чёрной бездне ужаса.
Нетвёрдо ступая, я устремился к двери, которая была далека, как горизонт. Я не хотел безропотно ждать своей участи, дрожа в оцепенении. Я бежал, спотыкаясь о невидимые преграды. Я чувствовал, как что-то незримое, хватает меня за одежду, чтобы остановить и отдать на растерзание воплощённому кошмару. Я вставал, вырывался из призрачных силков и бежал дальше.
А где-то высоко, под самым небом, в которое уже упирался потолок закусочной, звучал пронзительный стон. В этих необычных звуках угадывались женские интонации, на тонкую нить которых нанизывались едва различимые слова:
‒ И приличный ведь на вид мужчина, а туда же! И что вас только тянет сюда? Пьянь проклятая!
Страница 8 из 8
