Вторая часть Мерлезонского балета

— Не надо! — поспешила ответить я, вдруг разом вспоминая все недовольство Леголаса относительно новой пассии отца. — Я сама дойду, спасибо, — я попыталась сказать это как можно мягче. И даже улыбнулась. Или меня просто перекосило, не знаю, как это со стороны выглядело… Король поднял руку, будто пытался дотронуться до меня, потом тяжело вздохнул и ушел, растворившись в темноте коридора. Я пожала плечами и пошла в противоположную сторону. Сегодня мы с Леголасом уже ходили здесь, а значит и выход я смогу найти без труда.

После пятнадцати минут плутаний по одинаковым переходам я позорно сдалась и признала, что заблудилась. Праздник шумел где-то внизу, казалось — опусти голову и увидишь поляну. Но внизу были лишь переходы и мостики, одинаковые, да еще и помноженные на два. Я помотала головой, прислонившись к прохладной мраморной колонне. Ужасно хотелось спать, но заснуть в коридоре было не лучшей идеей. Пьяненько вздохнув и немножко пожалев себя, я пошла вперед, надеясь наконец добрести до знакомого места. «Кто так строит, ну кто так строит!» — причитал внутри голос Фарады. Чуть слышные шаги за спиной привели в движение волосы на голове, заставляя их приподняться. Мысли об эльфах-маньяках снова вернулись, шумно загомонив в и без того спутанном сознании, и я резко развернулась, собираясь мужественно встретить свою смерть. Но это оказался Глиннаэль, которому я сейчас безумно обрадовалась.

— Ты что здесь делаешь? — почему-то шепотом спросила я.

— Тебя искал, — так же шепотом ответил он.

— А почему мы шепчемся? — опять я.

— Не знаю, — Глиннаэль пожал плечами. Я не выдержала первая и громко рассмеялась. Он рассмеялся вместе со мной, откидывая голову назад. — Заблудилась? — уже обычным голосом спросил эльф.

— Ага, — я кивнула, — они все такие одинаковые.

— Пойдем, — склонил он голову, и я, благодарно вцепившись в подставленный локоть, довольная побрела по коридору. Нужная дверь, впрочем, обнаружилась совсем рядом от того места, где я так бесславно плутала. Все-таки топографическим кретинизмом я не страдаю! Мы остановились у моей двери, в этой части дворца давно погасли все свечи и лишь высокие окна пропускали серебристый свет луны. Я смотрела на Глиннаэля и почему-то почувствовала себя как на первом свидании, когда вот-вот должен случится первый поцелуй. Эльф молчал, испытующе глядя мне в глаза, будто ожидал какого-то знака. Его глаза ярко блестели в темноте, пугая и завораживая одновременно. Он поднял руку, невесомо обведя контур моего лица кончиками пальцев, и замер напротив губ. Я почувствовала на них жар, кожу слегка защипало, будто к ней прихлынула вся кровь с лица. Кажется, мы оба забыли, как дышать, замерев здесь, в призрачном коридоре.

С улицы донесся взрыв смеха, и все очарование моментально рассеялось. Глиннаэль опустил руку, с сожалением отступая на шаг.

— Приятных снов, Аля, — и он бесшумно исчез. Я зашла к себе и, прислонившись к двери, поднесла руку к губам. Что это только что было?!

Утро началось где-то в обед, что было не удивительно, учитывая, что спать я легла на рассвете. Скосив глаза на пустующий столик, я пришла к мысли, что большая половина дворца сейчас мучается той же болезнью, что и я, — похмельем. Вставать не хотелось совершенно, поэтому я повернулась на спину и, изучая верхнюю часть балдахина изнутри, предалась второму любимому делу русской интеллигенции (после вопросов: «Как быть?» и«Что делать?) — самоанализу и самокопанию. Вчерашний вечер несомненно прошел на ура, что впрочем не умаляло вставших вопросов.»

И первый из них — Трандуил. Он что, действительно переживал за меня? Ждал, беспокоился, даже хотел проводить на глазах у всего дворца?! Это как вообще можно назвать, если можно?!

Во-вторых, Леголас: мне было так стыдно, что даже слов в голове не находилось. А если он все-таки не узнает, а? Ну мало ли, с кем отец провел одну ночь? Ну подумаешь, надо ли углубляться в эту тему?

В-третьих — Глиннаэль. И вот здесь мне стало нехорошо. Вот так, чтобы совсем не хорошо. Аж до зубовного скрежета. Он действительно что-то ко мне испытывает? Или мне просто показалось и это пары алкоголя? Я никогда не умела различать настоящую мужскую симпатию, направленную на меня. Возможно, сказывался глубоко засевший комплекс «гадкого утенка», и представить, что кто-то может испытывать ко мне влечение, удавалось с великим трудом. И как правило, не без посторонней помощи. Раньше мне всегда помогали подруги, указывая, что да как. Теперь же обратиться за поддержкой и советом было не к кому. Конечно, можно было бы спросить Гимли или Леголаса… Ну да, особенно эльфа… Пусть уж если презирает, так по полной! Я тяжко вздохнула, перекатываясь на бок, и поспешила закрыть глаза на звук открывающейся двери.