Вторая часть Мерлезонского балета

— Пойдем, отыщем Леголаса, и ты все ему объяснишь. Это он только первые пару часов в гневе страшен, а потом отходит и сам жалеет, что наговорил лишнего. Не удивлюсь, если он сейчас уже вовсю тебя разыскивает.

Глиннаэль протянул мне руку, помогая подняться с импровизированной скамейки, и потянул назад, ко дворцу. И действительно, первым, кого мы встретили у входа, оказался Гимли. Он добродушно усмехнулся, глядя на то, как я смущенно опустила голову, и покачал головой.

— Ну дева, ну огонь! — хмыкнул он, опираясь на неизменную секиру. — Дело-то, понятно, молодое да нехитрое. Ума много не требует. Ну я что, мне все равно… А Леголас тебя у твоих покоев ждет, уже битый час там стоит. Меня сюда отправил, сказать, что поговорить хочет.

— Иди, — шепнул Глиннаэль и, приветливо улыбнувшись гному, жестом пригласил его пройти в сторону кухонь. Удивительно, но или Гимли умеет находить язык с эльфами, или к нему тянутся только избранные, но Глиннэль явно занял прочное место среди его друзей. Вздохнув и пытаясь унять бешеный стук сердца, я обреченно пошла к себе. Отложить предстоящий разговор хотелось не меньше, чем побыстрее с ним покончить. Леголас действительно ждал меня у двери, бросив быстрый взгляд и открывая ее передо мной. Я тяжело вздохнула и прошла внутрь, думая о том, что сейчас услышу немало справедливых в общем-то упреков.

Но Леголас тихо прикрыл за собой дверь и прошел к окну, не спеша начать разговор. «Хочет, чтобы я начала просить прощения», — догадалась я, набирая в грудь побольше воздуха для длинного монолога.

— Прости меня, — я подавилась воздухом, закашлявшись и неверяще глядя в голубые глаза принца. — Да, прости, я был не прав. Я ведь знаю тебя давно, Аля, мог бы и догадаться, что ты не похожа на всех избранниц моего отца вместе взятых. Просто… Просто я был удивлен и…

— Это ты должен меня простить, — я с раздражением ощутила подступающие слезы. Нет, ну сегодня какой-то мокрый день, в самом деле! — Надо было сказать тебе сразу, а не прятаться по углам. Просто я… Просто мы…

— Ты не хочешь, чтобы об этом знали, — продолжил Леголас за меня. — Я понял это почти сразу, — тут он усмехнулся, — почти сразу, когда Гимли дал мне подзатыльник.

— Гимли дал что? — я невольно улыбнулась в ответ. — А как он достал до твоего затылка?

— А я на земле сидел, — Леголас так тепло посмотрел на меня, что показалось, будто в комнате стало светлее. — Траву ел.

— Траву? — я звонко рассмеялась, вспоминая рассказ о погоне за орками и Гимли, жующего травку. Жизнь снова налаживалась.

Глава 16. Перемен требуют наши сердца

Жизнь пошла своим чередом. Как бы скучно это ни звучало, но так оно и было. Дни сменялись днями, не принося ни малейшего разнообразия. Праздники закончились, чему я втайне даже порадовалась. Гимли уехал в Эребор — а вот это меня огорчило. Он сказал, что должен лично привезти размеры новых ворот Гондора, да еще и рисунок к ним придумать, да проследить за ковкой, да самому ковать… В общем гном нас покинул к немалому, надо сказать, облегчению короля. Хотя я так и не поняла, чем он не доволен: он Гимли и видел-то у себя во дворце пару раз… Леголас пропадал в лесу, отбирая и отмечая молодые деревья, которые следовало перевезти в Гондор. Глиннаэль или был с ним, или занимался своими, одному ему известными делами. Женечка пропадала с Элемиром, даже дорогу ко мне забыв. А я… А что я? Я сиднем сидела у себя в покоях, потихоньку осваивая библиотеку Лихолесья, а ночи проводя у короля. Нет, я была более чем не против последнего, но вот первое уже навевало на меня скуку. Да, никогда бы не подумала, что книги могут мне наскучить. Вуаля! Это случилось! Хотелось выть и биться головой об стенку.

Мне нужно было чем-то заняться. Еще немного и я тихо тронусь в этом дворце, буду разговаривать сама с собой и раскачиваться из стороны в сторону. А что, стану местным привидением, начну эльфов пугать. Может, обо мне даже балладу напишут и будут пугать маленьких детей… Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно. Я тоненько вздохнула, глядя на желтеющий за окнами лес. Вот и осень наступала, скоро мой день рождения. Надо же, в прошлом году в это время я была в Ривенделле, пила с Гимли, пряталась от Глорфиндейла, подкалывала Женечку. Какая, оказывается, насыщенная у меня когда-то была жизнь! Вот бы вернуться туда…

Тихий робкий стук в дверь прервал мой приступ жалости к самой себе. В комнату вошла Женечка, заставив меня удивленно поднять брови. Женечка стучала в дверь?! Она присела в кресло напротив и потупила глаза, уставившись на свои руки, лежащие на коленях. Я даже чуть привстала, глядя эту немую покорность.

— Мне нужна твоя помощь, — чуть слышно прошептала девушка, отворачиваясь к молчавшему камину. Потом прерывисто вздохнула, наконец подняв на меня глаза. — Я боюсь, что Элемир меня не любит! — на этой фразе Женечка в отчаянии заломила руки.

— Почему ты так решила? — спросила я как можно мягче. Видно было, что девчушка действительно переживает.