Выбирая врага, или заговор вслепую

— Руководителей должно быть два, — тоном, не терпящим возражений, бросил Снейп, не отрываясь от кипы бумаг, когда возмущённый Рабастан появился в директорском кабинете. — Твой брат отказался, а Флитвик — замечательный дуэлянт, один из лучших. Так в чём проблема?

— Мне не нужен там Флитвик!

— Тебе нет, а мне — да, — равнодушно возразил Снейп. — Клуб нужен для учеников, а не только для твоего развлечения. И для учеников так лучше — я не хочу проблем, если кто-то повздорит и решит поиграть в Моуди и Розье. А ты один можешь не уследить. Кроме того, Флитвик примирит с клубом тех, кто не вполне счастлив видеть там человека с фамилией Лестрейндж. В самом деле, Рабастан, с каких пор я должен вообще что-то объяснять — тем более, столь очевидное?

Выпад про Розье был прицельным — Снейп знал о былой дружбе. Как знал и то, что Лестрейндж-младший не простил Моуди до сих пор — даже смерть последнего ничего не изменила. Рабастан хотел было ответить ещё резче, но холодная насмешка во взгляде директора напрочь отбила охоту спорить. Провокация была столь явной, что даже Рабастан с его вспыльчивостью сумел вовремя её опознать — опознать и сдержаться. Но совсем проглотить подобное всё же не смог.

— Это мой клуб и моя идея, — произнёс он уже более спокойно.

— Твоя, — покладисто кивнул Снейп. — Никто не оспаривает твоё авторство, как и то, что ты отличный дуэлянт с изрядной долей соответствующей харизмы. Родольфус недаром отказался — это не его стезя и не его образ. Ну так займись — напарник у тебя настоящий профессионал. Сказано же — я только за. Ещё вопросы?

И вновь Рабастан заставил себя смолчать. Несомненно, Руди и Снейп успели обсудить затею у него за спиной — а значит, брат согласен с таким поворотом событий. После разговора с директором бежать с жалобами к Родольфусу было бы совсем мальчишеством, и Рабастану пришлось затолкать раздражение поглубже и взять себя в руки. Впрочем, Флитвик в звёзды не лез, и младший Лестрейндж довольно быстро осознал, что его присутствие действительно кстати.

А уж когда пришло время открывать клуб, он и вовсе забыл о своём недавнем недовольстве. Он всегда любил выступать, и внимание множества людей только добавляло ему нужного куража.

— Дуэль — сестра боя, — с удовольствием говорил он собравшимся. — Но всё же не сам бой, и это необходимо твёрдо усвоить. Здесь есть правила, которые нельзя нарушать, — в противном случае, вы можете получить временный или постоянный запрет на нахождение в клубе.

— А тогда зачем это нужно? — воскликнул кто-то — кажется, Харпер. — Вы вроде собирались учить нас драться — а в бою никаких правил нет, вы сами так говорили!

— Потому что я собираюсь учить, а не обеспечивать работой мадам Помфри и больничное крыло, — лучезарно улыбнулся Рабастан. — И учить я буду только тех, кто хорошо понимает с первого раза. Здесь не уроки — поблажек не будет. Я доступно излагаю, мистер Недоверчивость?

По рядам учеников пробежали сдавленные смешки — ответ Лестрейнджа понравился.

— Итак, правила, — выдержав небольшую паузу, продолжил он. — Первое: перед началом боя противники салютуют друг другу. Следствием этого является второе правило: запрещаются любые необъявленные бои. Третье: под строжайшим запретом использование непростительных заклинаний. Четвёртое: запрещается использовать заведомо сильно и непоправимо калечащие заклятья — нельзя отсекать части тела и наносить проникающие ранения. Пятое: запрещается использовать воспламеняющие. Шестое: любым ядам и вообще зельям тут не место. Седьмое: запрещено продолжать бой после того, как один из противников сдался. Восьмое: никаких боёв в отсутствии в помещении хотя бы одного из преподавателей.

— Хотя бы одного? — спросил Майкл Корнер.

— Дуэльный клуб будем вести мы с профессором Флитвиком, — пояснил Рабастан. Флитвик учтиво склонил голову и слегка улыбнулся. Больше отвлекающих и неудобных вопросов ни у кого не нашлось.

Начало весьма обнадёживало, но Рабастан очень скоро понял, что совершенно не представлял, во что ввязался. Невероятная популярность клуба льстила, но отнимала столько времени и сил, что через пару недель он был уже не рад собственной затее.

— А я тебе говорил, — посмеивался Родольфус, наблюдая унылую физиономию брата после очередного «клубного» дня. — И не говори мне, что дети — это пытка. Пытка — это Круциатус, а они — наше светлое будущее. Если над ними хорошо поработать, конечно.

— К чёрту твои долгосрочные инвестиции, — мрачно сплюнул Рабастан. — Я не доживу с такими нагрузками. Ты был прав.

Родольфус расхохотался:

— Перестань ворчать, Басти. Я знал, чем это обернётся, но сейчас мне кажется, что всё к лучшему.

— К лучшему?! — внезапно взбеленился Рабастан. — Да ты в курсе, что там у меня происходит? Твои старшекурсники в глотку друг другу готовы вцепиться! Впору идти кланяться в ноги Снейпу — мы с Флитвиком еле успеваем их растаскивать. Будь я один… а, ладно, и так ясно.