Выбирая врага, или заговор вслепую

Её хотелось ударить — с размаху и всласть — она нарочно подставляла для этого щёку, и Рабастан не сдержался. И сразу почувствовал, как возбуждение вновь просыпается и бродит хмельным варевом где-то внутри. О да, она умела с ним обращаться — всегда умела. Все те нити, что сплетались тугим узлом и тянули в паху мучительно-сладкой патокой, были намотаны на её кулак — маленький, обманчиво хрупкий, с острыми злыми костяшками.

— Стерва… — блаженно прошептал Рабастан, распластываясь на скользком белье — из-за этого грёбаного шёлка казалось, что он вывозил собой всю постель.

— Заткнись, — хмыкнула Беллатрикс, оставляя на его боку несколько красных борозд — острые ногти пришлись бы впору любому хищному зверю. И он вздрогнул и выгнулся за её рукой — до хруста в пояснице, предвкушая очередную долгожданную судорогу. Сейчас она стиснет его до боли — именно там, где надо — и он взвоет сперва от жажды, а после — от опустошения.

О да, она умела с ним обращаться.

— Не будь ты Лестрейнджем — был бы типичным альфонсом, — насмешливо проговорила Беллатрикс, неловко сползая с постели. — Буян, дуэлянт и блядун. Одно оправдание — стать да фамилия.

Ей вслед полетела подушка — но то ли рука была слишком ослабевшей, то ли Белла так и не утратила своей хвалёной реакции. Конечно же, Рабастан промахнулся.

— Мне следует начать заваливать тебя подарками? — издевательски осведомился он. — Фамильных денег уже недостаточно?

— Денег мне и своих хватает, — пренебрежительно фыркнула женщина. — Что же касается подарков — много чести. После того, чем одарил меня повелитель, всё остальное — пыль.

Неожиданная ярость — настоящая, неприкрытая — ударила в голову горячим свинцом: Рабастан резко сел на постели и зло выплюнул:

— И какую же подачку тебе кинули на этот раз?

Палочка уткнулась в горло мгновенно — как она так успевает?

— Извинись, — процедила Белла, чувствительно надавливая кончиком на вздувшуюся вену, — иначе я затолкаю эти твои слова тебе в глотку — и это будет последним твоим выступлением. Меня ценят, в отличие от вас — пора бы с этим смириться. Хочешь знать, что мне подарили? Изволь, ты увидишь.

Свободная рука качнула воздух, и спустя миг в её ладони золотилась небольшая чаша — совсем простой, но изящной формы, и за этой простотой угадывалось что-то особое — Рабастан недаром коллекционировал старые вещи. Он умел угадывать истинную цену подобных предметов — эта чаша была как раз из таких. Разумеется, ему показали лишь облик — щелчок пальцами, и изображение растаяло без следа.

— Ты хранишь её здесь? — вполголоса просипел он — палочка Беллы так и упиралась ему в кадык.

— Разумеется, нет, — пренебрежительно ответила она. — Это же не твои хвалёные железки. Эта вещь бесценна.

Рабастан не мог с этим не согласиться — но ограничился коротким кивком.

— Прости. Убери палочку.

— Слабак, — повторила она, отходя и убирая оружие. — Но хоть не такая снулая рыба, как твой брат. За что и терплю. Ты сегодня ночуешь?

— Нет, — Рабастан сполз с кровати, потирая шею — ему всё ещё чудился упирающийся в неё кончик палочки. — У меня уроки с утра.

— Ну-ну. Педагог, — с непередаваемым выражением хмыкнула Беллатрикс и скрылась за дверью ванной.

Глава 13

После памятного пробного турнира популярность дуэльного клуба возросла в разы — теперь на заседания приходили не только поучаствовать, но и поглазеть. Однако в этот мартовский вечер народу в дуэльном клубе было немного.

Впрочем, до официального начала было ещё минут двадцать, но сегодня был первый по-настоящему тёплый день после долгой зимы, и большинство отдали предпочтение прогулке. Сёстрам же Патил гулять не хотелось: Падма накануне простыла, и всё ещё с омерзением вспоминала большой стакан Бодроперцового зелья, который ей пришлось выпить.

— Неделю никуда не пойду из замка, — заявила она сестре за обедом, потешно выпустив из ушей пар — зелье работало на совесть. Парвати не хотелось гулять одной, поэтому они пришли сюда и теперь сидели в углу, негромко переговариваясь и тренируя друг на друге человеческую трансфигурацию.

Сперва получалось неважно. Но потом Падме, наконец, удалось превратить пальцы сестры в разноцветные птичьи перья, и она издала радостный возглас.

— Здорово! — восхитилась Парвати, изящно взмахнув руками. — Похоже на веера — и такие красивые!

Но как следует порадоваться успеху им не дали.

— Пусти! Отпусти меня! Не надо! Поставь! — раздался отчаянный крик. Сёстры подняли головы — звук шёл откуда-то сверху и был возмущённым и обиженным одновременно.