Выбирая врага, или заговор вслепую

Апрель в этом году выдался сырым и ветреным, совсем непохожим на настоящую весну. А нынешние выходные, начавшиеся с форс-мажора, продолжились в том же ключе: воскресным утром они вдруг получили вызов — братья Лестрейндж и Снейп, все трое. Но в комнаты господина пропустили только Родольфуса — остальным велели дожидаться особого приглашения.

— Что происходит? — негромко спросил Снейп у бледного до синевы Люциуса Малфоя, машинально барабанящего пальцами по подлокотнику кресла.

— Не знаю. С некоторых пор я не очень в курсе, что происходит в этом доме, — в голосе мелькнула истеричная тень, но Люциус сдержался. Рабастан молчал и словно никого не видел — просто мерил шагами гостиную из угла в угол, нервно покусывая сжатый кулак. Нарцисса замерла в соседнем кресле, словно изящная парковая скульптура.

Наконец их позвали — и Снейпу понадобилось вся его выдержка, чтобы не перемениться в лице. Картина была абсурдной до изумления.

Парадный портрет венценосного семейства: Лорд восседает в высоком кресле, по левую руку застыл Родольфус — прямой, как палка, с ничего не выражающим отрешённым лицом. По правую руку — Беллатрикс, излучающая такую неприкрытую, почти безумную гордость, что воздух будто потрескивает вокруг неё, и подходить ближе просто опасно. А что у неё в руках?

Младенец? Нет, быть не может.

— Сегодня счастливый день, — высокий голос сух и властен, и совершенно не подходит произносимым словам. — Я согласился разделить этот день с моими верными слугами и соратниками — четой Лестрейндж, но не хочу обделять и вас. Вы четверо недаром пользуетесь моей благосклонностью, и вполне заслуживаете чести увидеть мою крестницу первыми. Более того, её появление должно остаться в тайне ото всех остальных — девочка слишком ценна, я возлагаю на неё большие надежды.

— Да, милорд, — нестройный хор голосов, почтительно склонённые головы — все согнулись в привычном поклоне, припав на одно колено.

Мерлин, что за фарс? Лорд говорит об этом младенце так, словно это редкий артефакт или ингредиент баснословной цены.

— Вы будете беречь её и заботиться, как о самой большой драгоценности, — и лёгкий взмах руки в сторону вошедших — поднимайтесь, мол. — Не так ли, Белла?

— О да, мой Лорд, — Беллатрикс слегка прижала ребёнка к себе, а потом протянула хозяину. Рабастан неожиданно сделал шаг, пытаясь рассмотреть младенца получше, но Беллатрикс ожгла его таким взглядом, что он остался на месте, будто наткнулся на стену.

— Не стоит излишне любопытствовать, Рабастан, — холодно усмехнулся Лорд, и обратился к Белле, кивнув в сторону Лестрейнджа-старшего: — Отдай Родольфусу, пусть он подержит её.

Лестрейндж принял дочь совершенно деревянными руками, неловко и вроде бы нехотя, а Белла жадно склонилась к руке повелителя.

— Милорд, мне следует покинуть Хогвартс? — глуховато спросил Родольфус, проводя пальцем по укрытой чепчиком головке младенца.

— Нет, — ответил Волдеморт, и в голосе проступило странное удовольствие. — Пока нет. Ты нужен мне там — пока. Сейчас о матери и ребёнке есть, кому позаботиться, Люциус и Нарцисса не оставят твою жену без внимания. Не так ли?

— Да, милорд, конечно, — ещё раз поклонился Малфой. — Это честь для нас — как и любой ваш приказ.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся хозяин. — До сих пор я имел много поводов быть тобой недовольным, но теперь-то ты постараешься, верно?

— Будьте уверены, милорд, мы сделаем всё, что нужно, — Нарцисса выступила вперёд и тоже склонила голову.

Но Волдеморт смотрел только на Малфоя, не обращая внимания на его жену.

— Не разочаруй меня, Люциус, не разочаруй меня ещё раз, — произнёс он со значением, и в комнате как будто резко похолодало. — Ступайте! Белла, возьми ребёнка.

Беллатрикс немедленно подошла к супругу и каким-то жадным движением буквально выхватила у него свёрток с младенцем. Девочка тут же проснулась и недовольно захныкала, и Беллатрикс, нахмурившись, прекратила плач одним молниеносным жестом.

Что это, Силенцио? Ну да, разумеется — ребёнку не положено плакать. Впрочем, и этого робкого звука было достаточно — поморщившись, Волдеморт раздражённо велел:

— Унеси её.

— Конечно, мой Лорд, — торопливо проговорила Беллатрикс — и вышла, напоследок мазнув горящим взглядом по всем собравшимся. Она выглядела так, будто только что блестяще выполнила трудную задачу, непосильную никому, кроме неё. Волдеморт дождался, пока дверь закроется, и небрежно махнул рукой в сторону Лестрейнджей и Снейпа:

— Вы свободны.

И снова поклоны — а потом, уже в коридоре, невнятица на лицах у всех. Что за сцену они сейчас наблюдали? Но обсуждать никто не решился.

Вернувшись в Хогвартс, Снейп отправился в кабинет и просидел почти без движения несколько часов, проигнорировав и обед, и ужин. Сегодняшний визит в Малфой-мэнор был одной сплошной загадкой, которую предстояло решить непременно — слишком неожиданным и слишком странным был тот спектакль, что перед ними разыграли.

В том, что это именно игра, сомнений не было.