Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
244 мин, 1 сек 17680
— Руди, — только и успел выдавить из себя Рабастан, и ему в лоб упёрся кончик палочки брата.
— Пошёл вон, — повторил тот, однако Рабастан даже не дрогнул.
— Прекратите! — неожиданно рявкнул Снейп, сдвигая плечом Лестрейнджа-младшего с опасной позиции. — Кончай дурить, Родольфус — у Хогвартса не хватит никакого бюджета, если профессора начнут разносить по камушкам свои комнаты. Нужен тренировочный зал — иди в класс.
Родольфус побагровел, секунду смотрел на Снейпа совершенно бешеным взглядом, а потом вдруг развернулся и молча вернулся обратно в комнату, освободив дверной проём. И сел — прямо на пол. Только тут Рабастан понял, что от обстановки почти ничего не осталось — помещение было методично разгромлено.
Снейп крутнулся на каблуках — под ногами противно хрустело стекло — огляделся и тихо присвистнул:
— Хороший выброс. Полагаю, никакое Репаро тут не поможет.
В гостиной будто пронёсся смерч, оставивший после себя мелкие осколки, клочья и щепки — и почему-то ещё пятна гари. Стёкла в окнах отсутствовали, и остова витражей были голы и пусты.
— Руди, — ошеломлённый Рабастан тоже сел на пол рядом с братом, — что тут случилось?
— Я сам обставлю комнату заново, — обращаясь к Снейпу, проговорил Родольфус. Румянец постепенно сходил, лоб иссекло мелкими царапинами, волосы слиплись от испарины, а рука с палочкой заметно дрожала. Но взгляд стал более привычным — самообладание постепенно возвращалось. — Не сказать, чтобы мне не нравилась прежняя обстановка…
— Я вижу, — хмыкнул директор, неожиданно несолидно поддав носком башмака первый попавшийся обломок. — Встать сможешь? Тебе бы чаю сейчас — крепкого и послаще. Я могу позвать эльфов — но тогда назавтра об этом безобразии будет знать половина замка. А вторая половина — послезавтра.
— Идём ко мне, — встрепенулся Рабастан, но Родольфус в изнеможении качнул головой.
— Нет, Басти, я не дойду. Северус прав.
— Сидите, — кивнул Снейп. — Я сейчас вернусь — и не вздумайте опять запираться.
Воскресенье, казалось, не имело конца — Снейп сидел в кабинете, хмуро таращась в пространство, и в сотый раз прокручивал в уме сцену в мэноре и происшествие с Родольфусом. И особенно — последовавший за ним разговор.
На первый взгляд, вспышке Лестрейнджа было простое и понятное объяснение — Родольфус не имеет к ребёнку никакого касательства, и это не даёт ему покоя. Подозрение возникло ещё там, в доме Малфоев — уж больно отстранённо и скованно вёл себя предполагаемый счастливый отец. Но эта мысль мелькнула и потерялась, а всплыла только тогда, когда Рабастан пришёл просить помощи. Увидев же Родольфуса в разгромленной комнате, Снейп окончательно утвердился в своём подозрении. Но дальнейшая беседа за чаем подтолкнула к ещё более странным выводам — адюльтер Беллы не являлся главной причиной. Жена и её пристрастия Родольфуса вообще мало интересовали, дело было в другом.
Родольфус боялся этого ребёнка.
Вернее, воспринимал эту крошечную девочку как некое вселенское зло, таящее бездну всяческих несчастий. Впрочем, если принять в расчёт личность её отца…
— Ты ведь догадался, не так ли? — прихлёбывая обжигающе горячий чай маленькими глотками, осведомился Родольфус. Он пришёл в себя и говорил как обычно, только глядящие исподлобья глаза так и остались красными из-за полопавшихся сосудов.
«Ни дать, ни взять — родственник Волдеморту», — подумалось Снейпу.
— О чём? — на редкость убедительно удивился он. — О том, что ты тут мебель крушишь? Нет, и в мыслях не было.
— Перестань, — устало скривился Лестрейндж, будто у него разом заболели все зубы. — Видишь ли, Северус — я сейчас не в лучшей форме, чтобы выдерживать наш обычный дружеский тон. Можешь радоваться — противнику нынче сдали паршивую карту, и мне не до многоходовок. Ты ведь догадался, кто реальный отец этого младенца с моей фамилией?
Да уж, Родольфус и впрямь отбросил все церемонии: его слова попахивали заговором, да что там — натуральным бунтом. Зато Рабастан дёрнулся, словно от тика, и поспешно вскочил, чуть не расплескав свой чай — они расселись прямо посреди беспорядка на спешно трансфигурированных табуретах сомнительного изящества.
— Я попробую хоть какую-нибудь мебель достать, — буркнул он. — Остальное ты завтра сам придумаешь.
И вышел — Родольфус и не подумал его остановить. Ещё один показательный момент.
— Догадался, — кивнул Снейп. — И что это меняет? Ты сам сказал — фамилия-то у неё твоя.
— Зато сущность змеиная, — выплюнул Родольфус с отчетливым омерзением и даже с некоторой опаской. — Она нелюдь, ключевое звено какого-то чудовищного эксперимента. И мы все — часть этого самого эксперимента. Как и всегда, впрочем, если дело касается Лорда. Ты не согласен?
— Пока что главная подопытная тут Беллатрикс, — осторожно заметил Снейп. Похоже, сегодня Лестрейндж и вправду решил оставить в стороне иносказание и вываливал всё в открытую. То ли с устатку, то ли сегодняшняя сцена в мэноре стала последней каплей, переполнившей чашу терпения.
— Пошёл вон, — повторил тот, однако Рабастан даже не дрогнул.
— Прекратите! — неожиданно рявкнул Снейп, сдвигая плечом Лестрейнджа-младшего с опасной позиции. — Кончай дурить, Родольфус — у Хогвартса не хватит никакого бюджета, если профессора начнут разносить по камушкам свои комнаты. Нужен тренировочный зал — иди в класс.
Родольфус побагровел, секунду смотрел на Снейпа совершенно бешеным взглядом, а потом вдруг развернулся и молча вернулся обратно в комнату, освободив дверной проём. И сел — прямо на пол. Только тут Рабастан понял, что от обстановки почти ничего не осталось — помещение было методично разгромлено.
Снейп крутнулся на каблуках — под ногами противно хрустело стекло — огляделся и тихо присвистнул:
— Хороший выброс. Полагаю, никакое Репаро тут не поможет.
В гостиной будто пронёсся смерч, оставивший после себя мелкие осколки, клочья и щепки — и почему-то ещё пятна гари. Стёкла в окнах отсутствовали, и остова витражей были голы и пусты.
— Руди, — ошеломлённый Рабастан тоже сел на пол рядом с братом, — что тут случилось?
— Я сам обставлю комнату заново, — обращаясь к Снейпу, проговорил Родольфус. Румянец постепенно сходил, лоб иссекло мелкими царапинами, волосы слиплись от испарины, а рука с палочкой заметно дрожала. Но взгляд стал более привычным — самообладание постепенно возвращалось. — Не сказать, чтобы мне не нравилась прежняя обстановка…
— Я вижу, — хмыкнул директор, неожиданно несолидно поддав носком башмака первый попавшийся обломок. — Встать сможешь? Тебе бы чаю сейчас — крепкого и послаще. Я могу позвать эльфов — но тогда назавтра об этом безобразии будет знать половина замка. А вторая половина — послезавтра.
— Идём ко мне, — встрепенулся Рабастан, но Родольфус в изнеможении качнул головой.
— Нет, Басти, я не дойду. Северус прав.
— Сидите, — кивнул Снейп. — Я сейчас вернусь — и не вздумайте опять запираться.
Воскресенье, казалось, не имело конца — Снейп сидел в кабинете, хмуро таращась в пространство, и в сотый раз прокручивал в уме сцену в мэноре и происшествие с Родольфусом. И особенно — последовавший за ним разговор.
На первый взгляд, вспышке Лестрейнджа было простое и понятное объяснение — Родольфус не имеет к ребёнку никакого касательства, и это не даёт ему покоя. Подозрение возникло ещё там, в доме Малфоев — уж больно отстранённо и скованно вёл себя предполагаемый счастливый отец. Но эта мысль мелькнула и потерялась, а всплыла только тогда, когда Рабастан пришёл просить помощи. Увидев же Родольфуса в разгромленной комнате, Снейп окончательно утвердился в своём подозрении. Но дальнейшая беседа за чаем подтолкнула к ещё более странным выводам — адюльтер Беллы не являлся главной причиной. Жена и её пристрастия Родольфуса вообще мало интересовали, дело было в другом.
Родольфус боялся этого ребёнка.
Вернее, воспринимал эту крошечную девочку как некое вселенское зло, таящее бездну всяческих несчастий. Впрочем, если принять в расчёт личность её отца…
— Ты ведь догадался, не так ли? — прихлёбывая обжигающе горячий чай маленькими глотками, осведомился Родольфус. Он пришёл в себя и говорил как обычно, только глядящие исподлобья глаза так и остались красными из-за полопавшихся сосудов.
«Ни дать, ни взять — родственник Волдеморту», — подумалось Снейпу.
— О чём? — на редкость убедительно удивился он. — О том, что ты тут мебель крушишь? Нет, и в мыслях не было.
— Перестань, — устало скривился Лестрейндж, будто у него разом заболели все зубы. — Видишь ли, Северус — я сейчас не в лучшей форме, чтобы выдерживать наш обычный дружеский тон. Можешь радоваться — противнику нынче сдали паршивую карту, и мне не до многоходовок. Ты ведь догадался, кто реальный отец этого младенца с моей фамилией?
Да уж, Родольфус и впрямь отбросил все церемонии: его слова попахивали заговором, да что там — натуральным бунтом. Зато Рабастан дёрнулся, словно от тика, и поспешно вскочил, чуть не расплескав свой чай — они расселись прямо посреди беспорядка на спешно трансфигурированных табуретах сомнительного изящества.
— Я попробую хоть какую-нибудь мебель достать, — буркнул он. — Остальное ты завтра сам придумаешь.
И вышел — Родольфус и не подумал его остановить. Ещё один показательный момент.
— Догадался, — кивнул Снейп. — И что это меняет? Ты сам сказал — фамилия-то у неё твоя.
— Зато сущность змеиная, — выплюнул Родольфус с отчетливым омерзением и даже с некоторой опаской. — Она нелюдь, ключевое звено какого-то чудовищного эксперимента. И мы все — часть этого самого эксперимента. Как и всегда, впрочем, если дело касается Лорда. Ты не согласен?
— Пока что главная подопытная тут Беллатрикс, — осторожно заметил Снейп. Похоже, сегодня Лестрейндж и вправду решил оставить в стороне иносказание и вываливал всё в открытую. То ли с устатку, то ли сегодняшняя сцена в мэноре стала последней каплей, переполнившей чашу терпения.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 45 из 69
