Фандом: Гарри Поттер. В бескрайнем море ненависти и разочарования выжить почти невозможно — и каждый цепляется за какой-то кусочек души, который ещё не тронут этой ржавчиной. У кого-то таким спасительным якорем становится долг, у кого-то преданность друзьям, у кого-то попытка исправить собственные ошибки. И за этот последний осколок не жаль и погибнуть — на войне как на войне. Однако на любой войне нужны союзники — а жизнь, как завзятый шулер, порой выбрасывает такие комбинации, что разобраться, кто оказался рядом, совсем непросто. Даже если ты сам вполне опытный игрок. Братья Лестрейндж и Северус Снейп, семикурсник Невилл Лонгботтом и его друзья и недруги — и один Хогвартс на всех, ставший внезапно слишком тесным.
244 мин, 1 сек 17681
— Белла ошалевшая дура, — отрезал Родольфус. — Она как сорока бросается на всё, чего касается его рука, будь то артефакт или что ещё. Зато теперь у неё есть новая игрушка, не чета всем прежним подаркам — а то, что это дар данайцев, ей в голову не приходит.
О каких подарках идёт речь?
— Никогда не слышал, чтобы Лорд что-то кому-то дарил. С меня всё больше требовал, — разговор становился совсем уж абсурдным, и Снейп начинал нервничать — кроме того, в голове крутилась какая-то мысль, за которую он никак не мог уцепиться.
— Потому что мало кто удостаивался, — оскалился Родольфус. — А некоторые подарки и вовсе выходили боком — помнишь историю с той книжицей, что досталась Малфою?
Сердце ухнуло в пятки, а в висках заломило от прошившей догадки — вот она, эта мысль, что никак не давалась. А Родольфус ещё и добавил:
— Кстати, с чего ты взял, что тебе ничего не дарили? Хогвартс что, не в счёт?
— При чём тут… — неужто это то, о чём он подумал? И при чём тут, в самом деле, школа?
— Разница только в том, что тебе подарили кота в мешке, — с издёвкой уточнил Лестрейндж. — По сути, и не подарили даже, а поставили охранять. Втёмную.
— Что охранять? — Снейп чувствовал себя совершенно сбитым с толку. Похоже, паршивые карты сегодня сдали обоим играющим.
— Не знаю, — дёрнул плечом его визави. — Какую-то важную для него вещь, что лежит в Хогвартсе. Школа школой — квинтэссенция магии, символ нашего мира, всё так. Но его же по-настоящему интересует только собственная персона — и раз он так печётся о замке, значит, тут лежит что-то, что касается его лично. Но что именно и почему оно так ему дорого — я не знаю. Как не знаю и того, что он собирается делать с этим проклятым младенцем.
Конечно, не знаешь, Родольфус — потому что не знаешь о существовании хоркруксов. Поэтому тебе просто не может прийти в голову мысль, что этот младенец как-то связан с его параноидальной идеей о собственном бессмертии. Но в одном ты прав — девочка вполне может предназначаться для какой-то очередной мерзкой затеи. Вряд ли Лорда устроит обрести бессмертие таким банальным способом — просто продолжив свой род. И что там ещё было сказано насчёт подарков?
— Что ещё повелитель подарил твоей жене?
Лестрейндж словно не услышал — просто пил чай и молчал, обхватив чашку обеими ладонями так, словно пытался их отогреть. Ответит или нет? Или уже жалеет о своём внезапном приступе откровенности?
— Чашу, — наконец уронил он. — Очень ценную и старую чашу. Ничего особенного, просто символ.
Просто символ, говоришь? А если нет?
Нет, пьяные сопли, намотанные на кулак, случались и прежде — редко, но случались. Как любая эмоциональная натура, не лишённая некоторой истеричности, Рабастан ломался эффектно и с удовольствием — если его развозило, то весьма красочно. Вот как сейчас: спутанные волосы, мутный взгляд, бессмысленная страдальческая гримаса.
— Р-рруди, — прохрипел он и попытался выкарабкаться из кресла, но не удержался и рухнул обратно. — Р-у-ди, не надо… оставь меня… я же у себя и никому не мешаю…
— Четвёртый вечер подряд, — холодно отрезал Родольфус, доставая палочку. — Четвёртый. Это уже запой. Мне надоело — и я хочу знать, что происходит.
Рабастан попытался отвести нацеленную на него палочку, словно перед ним маячило остро отточенное лезвие, но промазал, вяло махнув рукою по воздуху.
— Не надо!
— Заткнись.
Отрезвляющее всегда работало жёстко — хмель слетел мгновенно, но Рабастана тут же затрясло в лихорадке. Однако Родольфуса это нисколько не разжалобило: вытащив брата из кресла, он отволок его в ванную и сунул под душ — правда, не очень холодный. Рабастан терпел, с трудом опираясь расставленными руками в стену, но в конце концов не выдержал:
— Хватит…
Родольфус выключил воду и, выходя, бросил через плечо:
— Выбирайся — я сделаю чаю. Замёрз же, наверное.
После душа Рабастана продолжало трясти — он кое-как намотал на себя плед, ссутулился и принял горячую чашку обеими руками, боясь расплескать.
— Что случилось?
— Я такой дурак, Руди, — горько потряс головой Рабастан. — И это не лечится.
Ну вот, хотя бы говорить не отказывается. Родольфус помолчал и задал тот же вопрос, что и всегда:
— Я могу помочь? — подобную самокритику из уст брата ему доводилось слышать не раз — но обычно эта фраза предваряла рассказ о каком-нибудь его очередном идиотстве и звучала всегда очень экспрессивно. Однако сейчас от слов Рабастана веяло лишь усталостью и безысходностью. — Расскажи мне.
— Нет, помочь тут нельзя, — глухо отозвался тот, и в голосе проступило отчаянье. — Я же сказал — не лечится. И рассказать я тоже не могу. Не могу, понимаешь?
— Почему? — нахмурился Родольфус. Истерика — это было уже знакомо и если и не нормально, то, по крайней мере, привычно. И куда естественнее, чем прежний потухший безжизненный тон. — Ты дал Непреложный обет? Кому?
О каких подарках идёт речь?
— Никогда не слышал, чтобы Лорд что-то кому-то дарил. С меня всё больше требовал, — разговор становился совсем уж абсурдным, и Снейп начинал нервничать — кроме того, в голове крутилась какая-то мысль, за которую он никак не мог уцепиться.
— Потому что мало кто удостаивался, — оскалился Родольфус. — А некоторые подарки и вовсе выходили боком — помнишь историю с той книжицей, что досталась Малфою?
Сердце ухнуло в пятки, а в висках заломило от прошившей догадки — вот она, эта мысль, что никак не давалась. А Родольфус ещё и добавил:
— Кстати, с чего ты взял, что тебе ничего не дарили? Хогвартс что, не в счёт?
— При чём тут… — неужто это то, о чём он подумал? И при чём тут, в самом деле, школа?
— Разница только в том, что тебе подарили кота в мешке, — с издёвкой уточнил Лестрейндж. — По сути, и не подарили даже, а поставили охранять. Втёмную.
— Что охранять? — Снейп чувствовал себя совершенно сбитым с толку. Похоже, паршивые карты сегодня сдали обоим играющим.
— Не знаю, — дёрнул плечом его визави. — Какую-то важную для него вещь, что лежит в Хогвартсе. Школа школой — квинтэссенция магии, символ нашего мира, всё так. Но его же по-настоящему интересует только собственная персона — и раз он так печётся о замке, значит, тут лежит что-то, что касается его лично. Но что именно и почему оно так ему дорого — я не знаю. Как не знаю и того, что он собирается делать с этим проклятым младенцем.
Конечно, не знаешь, Родольфус — потому что не знаешь о существовании хоркруксов. Поэтому тебе просто не может прийти в голову мысль, что этот младенец как-то связан с его параноидальной идеей о собственном бессмертии. Но в одном ты прав — девочка вполне может предназначаться для какой-то очередной мерзкой затеи. Вряд ли Лорда устроит обрести бессмертие таким банальным способом — просто продолжив свой род. И что там ещё было сказано насчёт подарков?
— Что ещё повелитель подарил твоей жене?
Лестрейндж словно не услышал — просто пил чай и молчал, обхватив чашку обеими ладонями так, словно пытался их отогреть. Ответит или нет? Или уже жалеет о своём внезапном приступе откровенности?
— Чашу, — наконец уронил он. — Очень ценную и старую чашу. Ничего особенного, просто символ.
Просто символ, говоришь? А если нет?
Глава 17
— Хватит, — Родольфус одним взмахом убрал со стола почти допитую бутыль кальвадоса и брезгливо покосился на младшего брата. Тот выглядел отвратительно.Нет, пьяные сопли, намотанные на кулак, случались и прежде — редко, но случались. Как любая эмоциональная натура, не лишённая некоторой истеричности, Рабастан ломался эффектно и с удовольствием — если его развозило, то весьма красочно. Вот как сейчас: спутанные волосы, мутный взгляд, бессмысленная страдальческая гримаса.
— Р-рруди, — прохрипел он и попытался выкарабкаться из кресла, но не удержался и рухнул обратно. — Р-у-ди, не надо… оставь меня… я же у себя и никому не мешаю…
— Четвёртый вечер подряд, — холодно отрезал Родольфус, доставая палочку. — Четвёртый. Это уже запой. Мне надоело — и я хочу знать, что происходит.
Рабастан попытался отвести нацеленную на него палочку, словно перед ним маячило остро отточенное лезвие, но промазал, вяло махнув рукою по воздуху.
— Не надо!
— Заткнись.
Отрезвляющее всегда работало жёстко — хмель слетел мгновенно, но Рабастана тут же затрясло в лихорадке. Однако Родольфуса это нисколько не разжалобило: вытащив брата из кресла, он отволок его в ванную и сунул под душ — правда, не очень холодный. Рабастан терпел, с трудом опираясь расставленными руками в стену, но в конце концов не выдержал:
— Хватит…
Родольфус выключил воду и, выходя, бросил через плечо:
— Выбирайся — я сделаю чаю. Замёрз же, наверное.
После душа Рабастана продолжало трясти — он кое-как намотал на себя плед, ссутулился и принял горячую чашку обеими руками, боясь расплескать.
— Что случилось?
— Я такой дурак, Руди, — горько потряс головой Рабастан. — И это не лечится.
Ну вот, хотя бы говорить не отказывается. Родольфус помолчал и задал тот же вопрос, что и всегда:
— Я могу помочь? — подобную самокритику из уст брата ему доводилось слышать не раз — но обычно эта фраза предваряла рассказ о каком-нибудь его очередном идиотстве и звучала всегда очень экспрессивно. Однако сейчас от слов Рабастана веяло лишь усталостью и безысходностью. — Расскажи мне.
— Нет, помочь тут нельзя, — глухо отозвался тот, и в голосе проступило отчаянье. — Я же сказал — не лечится. И рассказать я тоже не могу. Не могу, понимаешь?
— Почему? — нахмурился Родольфус. Истерика — это было уже знакомо и если и не нормально, то, по крайней мере, привычно. И куда естественнее, чем прежний потухший безжизненный тон. — Ты дал Непреложный обет? Кому?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 46 из 69
